– Сколько уже не пьешь?
– Месяц. Как из психушки выпустили, так и не пью.
– У тебя белая горячка была?
– Нет. Я монархист. Как выпью, так агитирую всех подряд за возвращение в Россию Царя, – Петрович усмехнулся. – Меня во дворе Царем зовут. Да ты знаешь. Кто-то очень не любит самодержавие и позвонил в Белую сдачу. Меня и забрали с диагнозом «белая горячка». Хотя я был нормальный.
– Белая дача, – поправил Вячеслав. – Психбольница.
– Нет. «Белая дача» само собой. А это новая больница. Говорят, ее построил один бюрократ на сдачу от взятки.
– Как это? – удивился Вячеслав.
– Бюрократ пил. Были случаи, что до белой горячки, и решил он построить элитную больницу для высшего сословия, – Петрович кивнул на бутылку. – Налить?
– Нет. Хватит. Продолжай.
– И вот приносят ему как-то раз взятку, он отделил четвертую часть и говорит: – Постройте на эти деньги психбольницу по высшему разряду, чтобы с бассейном и сауной. С последующих взяток забирайте четвертую часть на строительство и содержание. И смотрите у меня, – пальцем строго им погрозил. – Будете воровать, строго накажу. – Петрович усмехнулся и закончил: – Вот и построили они эту больницу на сдачу от взяток. Ее так в народе и прозвали: «Белая сдача».
– А ты-то как туда попал?
– Когда меня забирали, у них числилось, что зовут меня Царь. Не стали рисковать, привезли в Белую сдачу.
– Ну и дела, – Вячеслав протянул руку для пожатия. – Спасибо. Полегчало. Пойду, пожалуй.
– Бывай. Дверь прикрой. Я, может, еще во двор выйду, – он налил себе полстакана воды и выпил.
Дверь за дизайнером закрылась. Петрович стоял посередине кухни, задумчиво глядя на дно стакана, когда входная дверь тихо пропищала, и послышались крадущиеся шаги.
– Кто там? – с удивлением в голосе спросил Петрович.
В ответ прозвучала тишина, потом новый скрип двери и несколько шагов.
– Кто там?
Все стихло. Через пару секунд из прихожей в коридор вышел мужчина в белом халате.
– Здравствуйте, Николай Петрович, – произнес он учтиво.
– Здравствуйте, – обреченно произнес Петрович. – Опять вы.
– Я. Но вы не волнуйтесь. Просто осмотр. Плановый.
– Нужно предупреждать. И зачем в прихожей кто-то прячется?
– Они не прячутся, – врач повернулся. – Ребята, выходите.
Зайдя на кухню, врач взял в руки бутылку и понюхал:
– Выпиваете.
– Да нет. Это не то, что вы подумали. Я уже месяц не принимаю.
– Хорошо, хорошо, – врач успокаивающе улыбался. – Скажите, что еще, кроме алкоголя, вас беспокоит?
– Честно говоря, мне нельзя на обследование в клинику, – Петрович забеспокоился. – У меня подозрение, что у нас в подъезде завелись фальшивомонетчики.
– Та-а-ак?! – Врач одобрительно закивал. – И еще что?
– Буквально сейчас мне необходимо спуститься вниз, во двор, – Петрович подошел к окну. – Меня попросили покараулить труп. Я ушел. Его караулит Мария Ивановна. Вернется дворник. Полиция. Я должен поговорить с полицией. У меня информация по трупу, и, главное, у нас завелись фальшивомонетчики.
– Все будет хорошо, – врач повернулся к двум крепким медбратам. – Наш пациент. Белая горячка.
Василий проснулся под нежно-ласкающий шелест бабушкиных тапочек. Обычно он просыпался от грохота будильника, но сегодня не спалось, контрольная по математике, а Настя заболела – и списать контрольную будет гораздо сложнее. Это не то чтобы обескураживало, но вносило определенную неопределенность. Начинать день с мыслями о контрольной было некомфортно, и Василий закрыл глаза. Бабушкины тапочки шелестели от холодильника к плите, от плиты к мусорном ведру, затем к мойке, опять к холодильнику, затем открылось и закрылось окно, и далее хаотично.
– Вставай, не жди будильник, – вдруг прокричала бабушка. – Боюсь, каша остынет.
– Я не буду кашу, – в ответ прокричал внук. – Сама ешь.
– А что ты хочешь? Совсем без родителей распоясался. Будешь кашу.
– Сама ешь. Я буду яичницу.
– Вчера ел, – бабушка хлопнула дверцей холодильника. – В прикуску могу дать колбасы.
– Ладно. Давай, – Василий сел на кровати. – Издеваешься над сиротой.
– Ладно, сирота, – бабушка хихикнула. – Скоро дед из санатория явится.
– А родители когда приезжают? – раздалось уже из ванной комнаты.
– Я не знаю, – поверх включенного телевизора прокричала бабушка. – Сказали, как только – так сразу. Наверное, еще неделю будем без них.
– Бросили ребенка и хоть бы что.
Василий вошел на кухню.
– Мне кажется, у меня температура.
– Не придумывай. Завтракай и марш в школу, – бабушка ткнула под нос тарелку с кашей.
Внук вздохнул:
– Ты – узурпатор, бабуля.
На это она не ответила, открывала окно.
– Что у вас там опять случилось? – раздался голос Марии Ивановны со второго этажа.
– Труп пропал, – крикнул ей Рустам.
– Как пропал? – Мария Ивановна опешила. – Я никого не видела.
– Про труп кто вам сказал? – удивился участковый.
– Петрович. Он попросил подежурить, – Мария Ивановна растерянно разводила руками. – Да ведь и не было никого. Куда же он делся?
– Вы хорошо следили? Никого не видели?
– Да нет, труп не смогли бы утащить. Я отвлеклась, но ненадолго.
Подъехала полицейская машина, за ней вторая. Мария Ивановна вернулась к внуку.
– Доел?