Потом песни полились плавной струей, с небольшими паузами для пары слов и аплодисментов. Телевизионщики иногда останавливали концерт, что-то втолковывали ребятам, а те перепевали только что исполненное произведение. Зрителям это особенно нравилось – настроение и шум в паузах поднимались, аплодисменты гремели, руки отсыхали.
В итоге я уплыл в ностальгию и практически полностью отключился от происходящего. Вспомнил свою прошлую жизнь и семью: жену, обеих дочек и обеих внучек. Я это делал регулярно, несмотря на большую загрузку. Скучал по ним сильно. Последние годы мы с женой жили довольно напряженно, все не могли поделить какие-то глупости, которые сейчас полностью выветрились, однако вспоминалось исключительно хорошее. А его было много, очень много для меня одного. Я был счастлив в той жизни.
Каждая песня вытаскивала из-под корки все, что было с ней связано. Воспоминания легко выплывали и вставали перед глазами, как будто произошли только вчера. Песня "Есть только миг" намертво связана у меня с поступлением в Суворовское училище, это то, которое располагается в Воронцовском дворце на Садовой, напротив Гостиного Двора. Отсюда начиналась моя армейская жизнь. События плавно потекли перед глазами.
В зале звучала песня "За тех, кто в море", и все ритмично хлопали. Эта песня намертво связана с моими годами службы в Группе войск в Германии. Там я вытянул на третий уровень свой первый коллектив. Раззадорил ребят на идее создания собственного вокально-инструментального ансамбля, а утвердил на идее воинского, мужского долга. На них это действовало…
Рано или поздно все заканчивается, закончился и наш концерт. Мне, жуть как, захотелось озоронуть, видать Малой расшевелился на заднем плане, а у меня не нашлось аргументов ему возразить. Захотелось на сцену до зубовного скрежета.
Борис Аркадьевич представил меня как автора всех песен.
– Когда мы начинали, я обещал написать вам двадцать песен и не исполнил обещанное. Сейчас хочу исправить свою недоработку и исполнить три новые песни. Я буду петь под гитару, а ребята, если смогут, то чем-нибудь подмогнут. Итак, первая песня посвящается Дню Победы, который не за горами. Песня так и называется – "День Победы".
Эту песню мне никогда не забыть, потому что в мое время в армии все, кому не лень, использовали ее в качестве строевой, и я отшагал под нее в армейском строю не один десяток километров. Исполнял я классическую версию Льва Лещенко, но с учетом моих детских голосовых особенностей скакал от тенора до фальцета. Я получал удовольствие, я летел над залом, я сам себе нравился. Все слилось в этих прекрасных звуках музыки Давида Тухманова: и героика, и лирика, и моя личная драма.
Первым встал Пантелеевич, наш ветеран, который по случаю концерта надел свой парадный китель лейтенанта танковых войск со всеми наградами, поправил фуражку и приложил руку к козырьку. Реакция последовала немедленно: народ вставал и вытягивался в струнку с самыми серьезными лицами. В те годы, куда я попал, такое еще было нормой. Цинизма и вывертов нормальных ценностей в свою противоположность еще не было. Отсалютовал этим дорогим для меня людям и я, приложив руку к "пустой голове", чем вызвал смешки мужской части нашего собрания. Телевизионщики суетились, потому что это был тот "изюм", который превращает просто хорошую песню в народную – они боялись хоть что-нибудь упустить.
– Товарищи, а сейчас немного шуточек. Я исполню две песни, первая из которых посвящается нашим гостям из Ленинграда, работникам телевидения. Песня называется "Диалог у телевизора". Не думаю, что когда-нибудь эту песню пропустят через худсовет, она скорее для домашнего использования. Поехали:
Народ развеселился минут на пятнадцать, и за это время мне пришлось исполнить песню еще разок. Пусть их…
– Товарищи, следующая песня будет тоже веселая. Давайте двигаться дальше.
Мне разрешили, и я спел великую песню Владимира Высоцкого "Вдох глубокий, три-четыре!" или по-другому "Гимнастика".
