Автобусы остановились на площадке перед школой, и из них повалила толпа нарядно одетых людей, на фоне которых наши селяне выглядели сущими оборванцами. Сзади пристроился "Москвичок", и из него вышла одна женщина и трое мужчин, одним из которых был Игорь Петрович Иванов.
Один из телевизионщиков, мужчина чуть старше среднего, с приличным сгустком энергии в том месте, где должен быть пресс, с седыми висками и прокуренными зубами подошел к Нонне Николаевне и голосом, не оставлявшем сомнений в его национальности, представился: "Моисей Абрамович, телережиссер. Вы, как я понимаю, Нонна Николаевна Карасева, директор школы и одновременно инициатор создания вокально-инструментального ансамбля "Виражи". Я прав?
– Почти. Только к ансамблю я имею то отношение, что была не против, когда его создавали. А еще он мне нравится. Вообще-то, главный мотор создания "Виражей" Борис Аркадьевич Мозовецкий. Так что – все к нему.
– Очень мило. Мы приехали снять концерт "Виражей", так сказать в домашней обстановке. Что вы думаете в связи с этим?
– Я думаю, вам надо в клуб, там все более-менее готово к записи.
– А жителей поселка можно собрать на концерт?
– Можно. Сколько вам надо времени на подготовку к съемкам?
– Два часа нас устроят.
– Дежурный! – крикнула за спину Нонна Николаевна.
– Я! – откуда-то из-под руки вынырнул дежурный и вытянулся в струнку, пожирая взглядом совсем не директрису.
– Через два часа сбор свободных от работ колхозников в клубе. Домохозяек это тоже касается. Одежда максимально нарядная. Семечки не брать! – Нонна Николаевна начала подшучивать, что мгновенно понял пацан, который ответил с абсолютно серьезным лицом:
– Без семечек – никак, Нонна Николаевна. Ими только вчера трудодни отоварили и домохозяйки еще никак не смогли их доесть, а если они не справятся и не доедят, то мужья скормят семечки свиньям.
Как всегда в таких случаях, стал подтягиваться народ.
– Нонна Николаевна, вы не имеете права запрещать людям есть семечки, – доносилось откуда-то.
– А убирать кто будет? Борька что ли? Он уберет, знаю я его. Опять все на Валентину Ивановну свалится!
Но народ не сдавался.
– Может, пускать в зал только тех, у кого два кармана? Один – под семечки, а другой – под шелуху, да чтоб одного размера были.
Телевизионщики крутили головами и офигевали, представляя себе полный зал жующих зрителей.
– Только, чтоб не шевелили ртами во время съемок, а то… что ж это будет? – выдал кто-то из гостей. Этого люди уже вытерпеть не могли и по пространствам вокруг потек рев со стонами, паданием на спины и топаньем ногами. Эта вакханалия длилась минут пятнадцать и когда уже было совсем сошла на нет, подошла первоклашка Любочка и с серьезно-укоризненным видом сказала: "Так нельзя ржать, а еще взрослые!" Тут уже подключились свежие силы в виде полного состава гостей, и веселье продолжилось.
– Нам бы хотелось еще снять интервью с Игорем Михайловичем Мелешко – автором песен "Виражей". Могу ли я его увидеть?
– Можете, конечно, думаю, он у себя в кабинете. Дежурный вас проводит.
– Строго тут у вас, как в армии, – почтительно заметил какой-то старик из гостей.
– Без этого никак не получается, – ответила-отмахнулась Нонна Николаевна.
Я сидел на первом ряду с левого края. Клуб был полон, ажиотаж небывалый. Слишком много в этом слове сошлось: и телевизионщики, и возможность первый раз в полном объеме услышать "Виражи", потрепаться и отдохнуть. Пришло все село, семьями, с дедушками и внуками. Сидели друг у друга на головах, освободив только проходы для телекамер. Их тоже было две: одна – в центральном проходе, а другая – между сценой и первым рядом, перед моим носом, закрывая треть сцены.
Ровно в 17.00 Борис Аркадьевич вывел ансамбль на сцену и дал пять минут, чтобы подключиться и проверить звук.
– Товарищи! Друзья! Разрешите начать наш концерт. Прошу вас не судить строго, но всю программу целиком мы играем впервые, а потому волнуемся. Очень волнуемся! Не будьте очень уж строги.
– Давай, давай, начинай уж. Мы посмотрим.
Первой спели "Проснись и пой". Солировала Танюша, а бэк-вокал обеспечивали Димка и Славик. Мне очень нравилось сочетание голосов в нашем ансамбле. Такое совпадение тембров и тональностей не всегда услышишь даже на студийной записи, а тут вживую. Вера Абрамовна предрекала ребятам великолепную карьеру вокалистов и собиралась способствовать их поступлению в музыкальную школу. У Димки был вполне себе взрослый тенор, свою ломку он уже пережил, а вот Славик еще нет, а потому он пел немного ломким голосом и этот эффект мы только старались усилить. Вера Абрамовна была в восторге от нового для себя звучания и пыталась разложить его на "органы". В моей прошлой жизни этим баловались уже все, кому не лень, потому что и технику управления голосом разработали, и звуковая аппаратура была самая разнообразная. Сейчас же работали только на технике манипулирования. У пацанов получалось, да и Татьяна не отставала.
После первой песни народ пошушукался и похлопал, разминаясь. Телевизионщики двигались, скрипели, что-то у них щелкало, а главное они изрядно грели атмосферу.
