– Объявите "Вьюгу" всем руководителям, сбор без тревожных чемоданов, – бросил Косыгин в селектор.
История повторяется, только на этот раз начали как раз с силовиков.
– Родион Яковлевич, – обратился Косыгин к Министру Обороны Малиновскому. – Мы продали всю колючую проволоку старых образцов, которую вы смогли найти на своих складах. Так что получите и распишитесь, без малого два с половиной миллиона долларов на счет Министерства и сокращение затрат на хранение. Замечательно ведь?
– И не говорите, Алексей Николаевич, большую проблему с плеч сняли.
– А много у вас подобных проблем, а то давайте старые автоматы, пушки, танки – короче, все, что не нужно, – Алексей Николаевич улыбался. Это бывало с ним довольно редко.
– Оружие продавать? Это же, знаете…
– А почему нет-то? Ваши автоматы продают все кому не лень: китайцы, вьетнамцы, арабы, негры – все продают, а нам с этого – ни шиша. Только помощь братским странам, которую они потом перепродают… Наш автомат продается, как два китайских, – Косыгин построжел. – Я вынесу этот вопрос на заседание Политбюро, а пока выгребайте все, что не стреляет и не нужно уже, кроме откровенно ржавого. Старье сдавайте в переплавку, включая Т-34 и Т-44. Их можно продавать только в музеи. У вас на подходе Т-64, так что готовьте к продаже и Т-55. К слову сказать, мы уже заждались оборонной доктрины. Особенно обратите внимание на то, чем будет отличаться современная война от Великой Отечественной. Доктрина а-ля 1945 год не пройдет. Итак, от вас доктрина и готовность продавать все старье. Аналогично прошу подготовиться и других Министров. Все, что не может быть использовано, – в утиль, а что может использоваться, но устарело морально – на продажу в третьи страны. Половина выручки пойдет министерству-донору, а половина – на финансирование разработок современных аналогов. Министр торговли, прошу продумайте вопрос проведения разнопрофильной выставки нашей науки, промышленности и сельского хозяйства. Место – Кингисепп. Выставку надо организовывать круглогодичную, но с разными темами. На выставку надо приглашать иностранцев. Пусть они у нас показывают свои новинки. Выставка-продажа.
Косыгин не знал, что с подачи Игоря копирует идею знаменитой Кантонской выставки. А вообще, Алексей Николаевич помолодел лет на пятнадцать. Оказывается, на его психику давила неопределенность того, что делать. Сейчас все вернулось к норме, как в сталинской молодости. То, что удалось сделать, – капля в море, но перспективы… радужные!
Петр Сергеевич был не очень доволен своей новой работой. Во-первых, тьму-таракань, во-вторых, кроме выставок и запуска новых производств, особо непонятно, что надо делать и зачем тут, вообще, нужен какой-то штаб. Все это он мог преспокойно делать из московского кабинета. Нет штата, нет целей, нет показателей. Может, надо предложить оставить все без управления сверху и посмотреть, что получится на голом самоуправлении? Надо только наладить обмен информацией. Хотя бы при штабе выставки, которую планируют запустить через два года. Докладная записка начала складываться в голове, и он, чтобы не привлекать внимания, неспешно и незаметно достал блокнот…
Ах, как он мог забыть последнюю шикарную идею Игоря – Центр Научно-технических Разработок, сокращенно ЦНР. О ней даже Косыгин пока не знает. Огромная Производственная зона, Логистический хаб, и Сеть научно-технических и дизайнерских Бюро, и плюсом огромная выставочная зона. Все в одном месте. Тираж начнем потом. Все это на основах частной собственности. Идея проста, как апельсин, создать конкурентную среду разработок и сократить срок создания технологий и внедрение в производство до минимума.
Косыгин читал тетрадку Игоря о ЦНР долго. Забегал вперед, возвращался назад, задумывался, что-то подчеркивал, а потом решительно отодвинул тетрадь и вызвал секретаря.
– Подготовь представление о награждении Орденом Ленина с вручением Звезды Героя социалистического труда на имя Мелешко Игоря Михайловича по совокупности заслуг по развитию экономики страны в 1965–1966 годах, – и, повернувшись к Кутепову, сказал:
– Понимаешь, не могу не сказать ему спасибо. Он меня возвращает к жизни. После смерти Хозяина все как будто оборвалось, потеряло краски, напряжение, победы. Ушел смысл всего, а сейчас… Ты веришь в реинкарнацию? Может ведь Сталин вселиться тело Игоря, хотя нет – Игорь другой.
Пролетели три месяца, как с куста листья. Мои ученички подтянулись, стали поджарыми, мускулистыми, пружинистыми что ли.
– Ну, как вам, Ольга Владимировна?
– Моему Модесту я такая нравлюсь больше.
– А Эдику?
– Эдик занят по уши, мне кажется, он не очень-то замечает наше отсутствие, хотя это тоже странно. Еда, стирка и все такое… Правда, откуда-то узнал, когда у меня день рождения и сделал подарок. Говорит, своими руками.
– Стоп, стоп… а когда у нас день рождения?
– Да прошел давно уже, в середине октября.
– Замылила!!! Ну, что за люди! Как с какой-нибудь гадостью, так сразу прибегут, а как с приятным, так не дождешься.
