Третье. Бизнес существует сам по себе. Не он обеспечивает вас, а вы его. Вы не можете взять в собственной организации деньги в кассе, потому что вам вот так надо: давай денег, я потом распишусь и тому подобное. Вы можете получить деньги только в соответствии с установленными вами же процедурами, на разрешенные цели и в согласованном количестве. Бизнес ваш, но вы в нем наемный работник, такой же, как все остальные.
Мне очень нравится сравнение Бизнеса с ребенком, Ваш бизнес – ваш ребенок. Начинается все с задумки, идеи и там, и там. Дети, правда, иногда зачинаются неожиданно, что называется залетел, но это частный случай. Потом начинается подготовка к родам, в результате чего ребенок подрастает, а бизнес обрастает расчетами, информацией, составом оборудования, помещением. Когда ребенок родился, Бизнес открылся, что означает, что оборудование расставлено, персонал нанят и выведен на рабочие места, получены все разрешительные бумаги, закуплены материалы. Но и Бизнес, и ребенок абсолютно беспомощны, и самостоятельно ходить не умеют, и приносят одни убытки, которые вы должны быть готовы покрывать, как и выносить горшок за ребенком. Дальше и ребенок, и бизнес начинают расти и учиться жить, думаю, вам понятны аналогии. Потом первые самостоятельные шаги, потом школа и университеты, и, наконец, зрелось. Для бизнеса это означает, что инвестиции возвращены, занято достойное место на рынке и создается устойчивая прибыль. Так вот, если вы правильно воспитали своего ребенка-бизнес, то можете рассчитывать, что ребенок будет на старости вас кормить, обеспечивать или содержать. Детали и краски в этот образ вы можете добавить сами.
На этом поэтические отступления закончены и наступают суровые учебные будни.
А потом на неделю отпросился Модест Сергеевич, а через неделю после его возвращения меня вызвали в Москву к Суслову, а заодно и к Косыгину.
Модест Сергеевич сидел перед Арвидом Яновичем и поражался тому, как он постарел и осунулся.
– Неплохо выглядите, Модест.
– Так усилиями нашего парнишки, только и исключительно, – Модест улыбнулся широко и открыто, что тут же зафиксировал опытный царедворец.
– Ну-ка, ну-ка, расскажите, не томите.
– Как вы знаете, первого августа он открыл школу хозяйственников с полным отрывом от других обязанностей, и, вообще, послушники живут на казарменном положении.
– Простите, Модест, кто живет на казарменном положении?
– Послушники.
– У вас там что, монастырь?
– Да нет, это Игорь так называет обучающихся. Говорит, не знаю, как вас называть. Вы не ученики и не студенты, да и на слушателей не похожи, разве что слушатели ногами. Будете послушниками, посвятившими себя делу создания бизнесов, рабочих мест и процветания населения. Немного религиозно, но как ни назови, лишь бы в корзинку не бросали.
– По-моему, эта поговорка как-то по-другому звучит, нет?
– Да, по-моему, тоже, но это в стиле Игоря, он часто переделывает поговорки или составляет из двух одну.
– Мы отвлеклись, продолжайте, пожалуйста.
– Мы с женой, Ольгой Владимировной и главным бухгалтером леспромхоза Еленой Петровной Моисеевой подошли к Игорю и попросили пройти курс обучения в его школе. Якобы хотим попробовать чего-нибудь новенького.
– Молодцы! И как он?
– Расчувствовался и принял. Вот учимся теперь.
– И что, каково это?
– Во-первых, очень тяжело. Первые два месяца было по четыре часа в день физкультуры, очень серьезной физкультуры: бег, полоса препятствий, единоборства, силовые упражнения. К этому еще два часа китайской гимнастики Тайцзы.
– Однако! Как же вы выдерживаете, вы же уже не юнцы?
– Непросто, но он как-то так регулирует расчасовку, что хоть и с трудом, но выдержать удалось, даже моей супруге.
– А как же Эдик, если вас сутками нет дома?
– Так в этом поселке дети взяты в такой оборот, что наш сын в шесть вскакивает, чистит зубы, кидает что-нибудь в рот, как правило, уже убегая, а приходит вечером, полчаса – и он уже спит. Так что и так не видимся неделями. Мы довольны, кстати. Сын стремительно становится взрослым и красивым… внутренне.
– Простите, я вас отвлек.
– Итак, много физкультуры…да. В первый день он сказал нам, что, к сожалению, мы ничего не умеем, как дети, а потому будем учиться ходить, говорить, читать, писать, считать. Память тоже надо подправить. Вот всем этим и занимались. Чисто экономики было часа два-три в неделю. Сначала я хотел возмутиться, но когда поработал на занятиях, то понял, что мы, действительно, ничего не умеем. Мы в первом классе изучили букварь, а дальше не продвинулись. Я сейчас, например, читаю раза в три быстрее, а записываю с голоса. Знаете, у нас в школе КГБ эффективность пониже была. Посмотрим, что будет с предметами по профессии, но похоже, тренировок будет больше, чем лекций. В результате он мозги рихтует под новую специальность. Уже сейчас я на все смотрю с точки зрения произвести и продать.
– Скажите, а как же наши ценности. По тому, что вы говорите, получается какое-то натаскивание хорьков.
