Единственное, что надо перед этим сделать, разобраться с папиным заболеванием. Думаю, ему до конца своих дней придется принимать спирто-компенсаторы, если только в Америке не продвинулись дальше по этой части. Посмотрим. А пока еду встречаться с профессором Первого Медицинского, координаты которого дал мне Кутепов младший, сказав при этом, что если Адам Семенович помочь не сможет, то и никто не поможет. Он знал, что говорил, потому что глубоко проработал этот вопрос в связи с лечением своего брата.
Папу положили в клинику Первого Медицинского института через неделю, а еще через две, перед тем как отпустить, Адам Семенович вызвал нас к себе и красочно нарисовал картину папиного состояния. При всем ее трагизме катастрофично она не выглядела:
– Михаил очень хорошо реагирует на препарат "С*-т" и в результате наличие спирта в крови поднимается до нормы. Это означает, что физиологическую зависимость удастся снять полностью, что же касается психологической, могу помочь, но там надо заплатить. С этим ничего не поделать – смежники. Цикл гипноза вам очень облегчит жизнь, молодой человек. Надо понимать, вы же не дурак, что на фоне этого лекарства любая выпивка будет приводить к серьезному переизбытку спирта в организме. Он может не справиться, а вы можете умереть. Я не сгущаю. У вас очень серьезное заболевание, понимаете, очень. У вас, молодой человек, на спиртное аллергия, поэтому заполняйте свой организм чем-нибудь другим. – В итоге – мы остались в клинике еще на неделю, а папу прокачали психотерапевты. Насколько у них получилось, покажет жизнь.
– Пап, мама, я хочу, чтобы вы прошли обучение в школе хозяйственников в Октябрьске. Там вам дадут все, что нужно, чтобы помочь мне в Америке. Я прошу вас согласиться.
– Ты хочешь, чтобы я уволился с работы? Я как-никак заместитель начальника цеха…, а что взамен?
– Взамен ты станешь начальником производства и очень обеспеченным человеком, причем не только в Союзе, но и в Штатах.
– Свежо предание, да верится с трудом! – буркнул недоверчиво папа.
– Пап, ты все равно относишься ко мне, как к ребенку. Подожди минутку, я кое-что тебе покажу, – я метнулся в комнату и положил перед ним две коробочки с Орденом Ленина и Звездой Героя социалистического труда. – А вот документы на них, читай!
Гоголь свою знаменитую "немую сцену" списал с натуры, и если приглядеться, то каждый сможет насчитать, как минимум, десяток аналогичных примеров из своей жизни. Один из них завис на нашей кухне в данный момент.
– Что это, сынок?
Разрыв шаблона приключился настолько плотным, что даже папин изворотливый мозг не мог его приклеить на место.
– А вот еще одна бумажка, где черным по белому написано, что я являюсь личным представителем Председателя Совета Министров СССР Косыгина Алексея Николаевича в Ленинграде и Ленинградской области, и мне надо оказывать всяческое содействие. Ну, как, могем мы что-то или как?
"Немая сцена" продолжилась.
Дебаты затянулись до десяти вечера и завершились тихим отходом ко сну, но на следующий день продолжились с новой силой… Непросто пойти на поводу собственного малолетнего ребенка, ох, непросто!..
Через три дня состоялись проводы моих родителей в Октябрьск. Их лица выражали полное непонимание того, что они делают, и единственное, что примиряло их с действительностью, так это то, что ехать надо в знакомое место, а не к черту на рога.
"Ну, а мы пойдем на Север!", то есть на занятия к профессору финансово-экономического института Майклу Эвансу, урожденному американскому гражданину, которого занесла в нашу страну дурная активность другого американского гражданина, политика по фамилии Джозеф Маккарти. Нет смысла пересказывать мытарства этого безобидного, но бойкого старичка. Досталось ему. Но меня в нем привлекало то, что он много лет отработал маклером на фондовой бирже в Нью-Йорке. Для моих планов это была находка, нет, это слишком мягко сказано, он подарок Господа, знак свыше, попадание в яблочко закрытыми глазами. Дело в том, что, используя знания котировок и совершенно нечеловеческую интуицию, я планирую порезвиться на фондовой бирже и подзаработать денег. Миллиардик-другой в качестве стартового капитала меня бы устроил… Да, 1967 год… невероятно, но надо и хочется…
Изучение американского банковско-биржевого языка с моей памятью и тем багажом, который там хранится, не заняло много времени. Вся эта канитель заняла не больше недели, но вот усвоение информации о механизмах, винтиках и шестеренках американского финансового рынка заняло больше времени и оказалось очень полезным. Очень. К тому же, Майкл дал десятка два контактов, которые помогут мне всунуть свое жало в нежное тело штатовских финансов. Кто после этого посмеет отрицать, что Майкл – подарок Судьбы?
