Игорь отхлебнул кофе. И одновременно пожалел, что все это сказал. А с другой стороны, какая разница, если ничего не светит?
Генерал ушел в себя, глубоко ушел. Я ему не мешал, потому что понимал, что задел что-то очень личное. Что-то происходило. Атмосфера в кабинете сгустилась до состояния плотного киселя. Стало неуютно сидеть, неуютно дышать, однако, у меня внутри шевелилось скорее любопытство, чем страх. Детское любопытство и детское бесстрашие. Детство, моя вторая сущность, позволяло спокойно пить кофе и ждать.
Через две-три минуты Даниил Павлович начал выходить из нирваны и, сконцентрировавшись, сказал:
– А ты не простой парень!
– Вундеркинд, – ни с того, ни с сего ляпнул я, и глупо хихикнул.
Носырев улыбнулся, окончательно приходя в себя.
– А ты, собственно, зачем пришел?
Я молча достал приглашение в Гарвард и положил перед ним.
– Что это? – машинально спросил он, начиная читать. – А я-то здесь причем?
– Один ваш звонок, и я спокойно поеду учиться в Штаты. Все остальные способы получения разрешения значительно сложнее и длиннее.
– И все же я-то здесь причем? – разговор уходил в ту сторону, которую я, собственно, и ожидал – в безнадежность. Разом вернулась и злость, и усталость от собственного бессилия. Замолчал и уткнулся в пол.
– Ты понимаешь, что я не могу кого угодно отправлять за границу, у меня нет таких прав. Я должностное лицо в конце концов, – начал почему-то оправдываться Носырев.
– Просто Вам это не надо! – буркнул я, не понимая, что надо говорить в такой ситуации.
– Что не надо? Мне надо своих внуков в порядок привести! – еще более глупо вскрикнул генерал. Каким боком тут всплыли внуки, я не смог понять, но опять буркнул, будучи совсем не в теме беседы:
– Мне бы ваши проблемы!
– Что ты сказал? – генерал явно был на взводе. Тяжелый взгляд уперся в меня и пригвоздил к спинке стула.
– А что я сказал?
– Ты сказал, что твои проблемы значительно серьезнее, чем мои проблемы с внуками.
– Я так много сказал, да? – спросил Игорь, возвращаясь в разговор.
– Не дури! Объяснись!
Даниил Павлович, привыкший фиксировать и взвешивать каждое свое слово, не понимал, что происходит. Он совершенно не к месту разоткровенничался с этим сопляком. Причем здесь внуки в самом деле? Наверное, все от усталости и того жуткого скандала, который произошел с внуками два дня назад – с битьем посуды, хлопаньем дверьми и уходом из дома. Вся эта сцена не покидает Даниила Павловича все время, работа валится из рук. С тех пор он не был дома. Хуже всего то, что дочка – на стороне своих детей и смотрит на отца волком. В общем, пипец! И непонятно, как из этого выходить.
– Я не знаю, что там с вашими внуками, но подозреваю, что они банально не имеют привычки правильного поведения. Звездуна, наверное, схватили, вторые после господа, а поскольку того не существует, то и не…
– И что ты посоветовал бы в этом случае сделать? – генерал уперся грудью в стол и смотрел, не мигая.
– Дело не во мне и не в ваших внуках – дело в Вас и ваших детях. На что вы готовы пойти ради того, чтобы исправить ситуацию?
– На все!!!
– Не спешите. Вы готовы на полгода отдать своих внуков в интернат без права встречи? А родители внуков? А что вы сделаете, если узнаете, что одноклассники вдруг побили ваших любимых внучков…? Впрочем, до этого не дойдет. Кстати, а сколько их, внуков то есть? И сколько им лет? Справитесь с родителями внуков?
– Два. Им по четырнадцать, они разнояйцевые близнецы, – Даниил Павлович медленно выпустил воздух, откинулся на спинку стула и задумался. – А что ты предлагаешь?
– Да я, собственно, уже все предложил. Можете съездить – посмотреть, можете внуков взять с собой, только, пожалуйста, без родителей. Это в Ленинградской области, часа три на машине.
– А зачем ты пришел на прием? – спросил Даниил Павлович, продолжая о чем-то размышлять.
– У вас на столе лежит бумага…
– Ах, да! Если все будет нормально с моими внуками, то мы решим твой вопрос.
Я, вне всякой своей воли, стал наливаться краской и злобой.
– Нет, вы не генерал! Вы торговец с рынка! Вам бы там укроп продавать по 10 копеек за пучок.
Генерал уставился на Игоря и вдруг захохотал, даже, скорее, заржал, как жеребец.
– Откуда ты узнал, что я торговал укропом на рынке? Это было в детстве, в Ташкенте, – сказал генерал, вытирая рукой слезину.
– У вас на лице написано. Может, я пойду? Наш идиотский разговор не имеет никаких шансов привести к положительному результату. Каждый будет решать свои проблемы сам. Я лучше нелегалом проберусь, – сказал я, вставая.
– Сиди! Будешь меня шантажировать?
– Откуда Вы только таких слов набрались? Ах, да…! Не буду я вас шантажировать – это все равно, что пытаться танк молотком продырявить. Я дам вам телефон и позвоню, чтобы директор помогла со всей пролетарской целеустремленностью. Она сможет все сделать в лучшем-с виде, не извольте сумневаться!
Я встал, взъерошенный, как воробей после дождя, взял листок и начал быстро писать координаты Нонны Николаевны.
– Сядь!
