– Разговариваем, как две абсолютно независимые личности. Я старший и имею право решающего голоса. А так, он знает столько же, сколько я, только для Малого, я его так называю, все это теория, а у меня есть еще и практический опыт. Например, у меня нет сомнений, что где-то и когда-то я был педагогом. В моей в голове понятия СССР и Россия, Ленинград и Петербург – равнозначны, хотя непонятно, как такое может быть. Я ответил на ваш вопрос?
– Да-да, только породили еще и новые.
– Такова уж ваша исследовательская натура, – ответил я, шутовски закатывая глаза.
– А что вы думаете о природе всего этого?
– У меня нет ответа на этот вопрос. Могу только высказать свое мнение, но оно мягко говоря… – я покрутил в воздухе рукой…
– Да, пожалуйста, было бы здорово.
– Мне кажется, что человек – это некий биологический приемник или даже приемо-передатчик, настроенный на определенную волну. Настройка на эту станцию и есть наша личность, наша индивидуальность. Может быть, у каждого станция своя, а может, мы являемся уникальным кодом доступа к информации, хранящейся на общей станции. Это подключение дает нам возможность говорить, помнить и мыслить. Учиться, в этом смысле, означает осваивать тот опыт и знания, которые уже существуют на вашей станции. Во время исследований вас посещают озарения. На мой взгляд, это внезапный доступ к той информации, которая в норме вам недоступна, но вы ее как бы выпросили упорной работой над этой темой, это доступ к чей-то, не вашей, информации. Как-то так! Мы с Малым просто переплелись нашими настройками на одну базу. А природа? Божественная, какая же еще? Материалистам удобнее все списывать на законы природы, вселенной, космоса, но суть та же самая.
– А с эмоциями, как? Кто их генерирует: вы или он?
– Думаю, тело. Через всякие там рецепторы, химические реакции. Выработкой адреналина, например. Эмоции очень трудно контролировать. Те, кто это могут, – великие люди. Есть эмоции, возникающие от игры сознания. Любовь, например. Здесь в нашей паре доминирует Малой, потому что у него все настройки намного ярче моих.
– А потребности?
– Осознанные или неосознанные?
– Да пока, как хотите и что хотите. Просто говорите, пожалуйста. Для меня важно, что и как вы думаете.
Ощущение мягкой сетки чужой воли возникло внезапно и стало очень острым. Я прыгнул в астрал и увидел Павла Васильевича со всеми его полями и эмоциями. Как интересно. Когда я смотрел этим взором на других людей, то все выглядело значительно беднее. Здесь же все полыхает и вытягивается в мою сторону. Как он этим костром управляет-то? Сознательно? Или это природный дар?
– Павел Васильевич, пожалуйста, не надо меня гипнотизировать, а то мой Малой засыпает. Если он уснет, то вы отключите меня от органов речи. Тогда будете слушать откровения загипнотизированного семилетнего пацана.
– А можно все-таки попробовать? – глаза Симонова горели мефистофельским огнем.
– Пожалуйста, – я пожал плечами, – только отойдем в сторонку. Еще никто и никогда меня не гипнотизировал. Не знаю, как себя поведет Малой, мне тоже интересно послушать.
Малой заснул, а я завис в астрале. Симонов спрашивал его обо всем и ни о чем: о жизни, о маме, о педагогике, о Нонне Николаевне. Когда Павел Васильевич задал вопрос о детстве, Малой заговорил на хохляцком суржике, поскольку, живя в казачьем селе до пяти лет, по-русски не говорил. Мне было интересно, особенно то, что было до нашего слияния.
Убедившись, что сквозь Малого ему не дотянуться до моего подсознания, Симонов эксперимент закончил.
– Как все интересно. Скажите, а на вопросы тестов можете отвечать вы, а не Малой?
– Безусловно. А как же? Мы же с вами разговариваем.
– Осталось только попробовать приборы, а потом переводить вас на периодическое наблюдение. Похоже, наука в вашем случае бессильна, во всяком случае в моем лице. – оставил себе лазейку на будущее Симонов. – Пойдемте ко всем, а то без вас Игорь Петрович ввяжется в рукопашную. Вот же – незамутненная энергия.
На реке было многолюдно и шумно, преобладали в основном визгливые интонации высоких тонов. Источники этих звуков создавали заодно и сумятицу, бесформенность и сводили на нет всяческие организационные усилия командиров отрядов. Правды ради, надо сказать, что те особо и не стремились что-нибудь организовывать или исправлять. Все население замечательно проводило время, радовалось снегу, взбодрялось морозцем и детской энергетикой.
Чуть в стороне стояли три кучки степенных мужиков, курили и тихонько разговаривали, посматривая на две другие кучки. Наши бойцы, возглавляемые Виктором Сергеевичем, на правах хозяев, объясняли гостям правила боев. Они были просты и традиционны, но формальности надо соблюдать: лежачего не бить, ногами по голове и причиндалам не бить, после появления крови в любом месте и любом количестве боец должен покинуть ристалище.
