– Ну, что я говорил? Вы видите, видите? Он не ребенок! – воскликнул Петр Сергеевич, победно улыбаясь.
Либерман молча кивнул и хлопнул вторую рюмку коньяку.
– Не волнуйтесь вы так, Евсей Григорьевич, Иегова и не такие штучки вытворял, одна "неопалимая купина" чего стоит, – улыбнулся я и предложил проследовать в школьную столовую, чтобы перекусить с дороги и начать разговоры говорить.
Еда не очень помогла, теоретик реформы так и не смог взять себя в руки. Кое-как ситуация начала выправляться лишь после принятия еще по полтиннику. Речь Либермана обрела осмысленность, напор и бескомпромиссность.
– Похоже, вы пришли в норму. Ну-с, о чем желаете поговорить? – спросил я и подвинул к себе стопочку бумаги.
– О реформе, конечно. О подходах, о перспективах…
– Попробую ответить кратко. Если я правильно вычитал цели, которые озвучил на Пленуме Алексей Николаевич, а именно: повысить эффективность промышленности за счет предоставления предприятиям большей свободы, то предложенные методы достижения этой цели не из той оперы. Если же, на самом деле, цель попроще – создать предприятиям условия наибольшего благоприятствования, то тогда что-нибудь может и получиться. Что касается перспектив, то они крайне печальные – лет через пять реформы сдуются и все вернется на круги своя. К тому моменту энергии в жилах управляющих страной не останется и начнется откат. Как я понимаю, сейчас последует классический вопрос: "Почему?".
– Да, – Либерман подался вперед и приготовился биться. – Почему не из той оперы?
– Потому что понятия: план, прибыль и премия – относятся к микроэкономике, а цели реформы объявляются макроэкономические: рост ВВП, эффективность промышленности, решение социальных проблем. Другими словами, вы собираетесь стимулировать экономику на микроуровне, а результаты увидеть на макроуровне? Так не бывает.
– Почему не бывает? Предприятие – это основа экономики, это же очевидно. Поэтому именно их надо оживить для начала. Без этого все остальное бессмысленно.
– Оживление предприятий не ведет к автоматическому оживлению всей промышленности. Это, во-первых. Во-вторых, взвешенными планами, ориентацией на прибыль и денежной мотивацией вы, вероятнее всего, их не оживите. Однако об этом чуть позже. Давайте пока с целями разберемся. Чтобы добиться тех целей, которые вы декларируете, вам надо убедить участников процесса: работников, чиновников, партийцев – что ничто не сможет изменить выбранный курс, в том числе ни смена Косыгина, ни смена Брежнева. Надо кардинально изменить планирование, разделить его на стратегическое, которое выполняет Госплан, мини, которое выполняют министерства, и микро, которое выполняют предприятия, и при этом ни одна собака не должна вмешиваться в их планирование.
– Это как? Предприятие будет производить то, что захочет и сколько захочет? – воскликнул поражённый Либерман.
– Именно так. Государство, по идее, должно регулировать только виды деятельности. Они должны быть закреплены в регистрационных документах. Леспромхозу, например, будет разрешено производить что-то, связанное с выращиванием и переработкой леса.
– А как же согласовывать производство предприятий и отраслей и балансировать экономику в целом?
– Во всем мире эти вещи реализуются через рынок, но вам придется придумать какую-нибудь систему косвенных индикаторов. И хотя она по любому будет хуже рынка, но на безрыбье, как говорится…
– Вы предлагаете возврат к капитализму? – Либерман, наконец, понял, о чем идет речь и успокоился. Он знал все за и против этой темы.
– Нет, нет! Я предлагаю плановый капитализм или рыночный социализм – как вам больше нравится. Просто капитализм мы переросли, а к социализму даже близко не приблизились. Поэтому – только смесь.
Либерман задумался. Идея и название ему неожиданно понравились. Он почувствовал, что при такой постановке вопроса можно устранить натяжки и допущения его собственной концепции, которые он вынужденно делал, не имея возможности говорить открытым текстом.
Я прервал размышления Либермана:
