– Ух, ни фига себе! – он округлил глаза до полностью невообразимого размера и с плаксивыми интонациями заголосил, – Ой, дяденька, не надо нас наказывать, мы ничего плохого не делали, только вот деньжат хотели заработать, у Семеныча изба прохудилась совсем, да в школе столовую надо было построить, опять же… Дяденька, мы больше не будем, не сажайте нас в тюрьму, мы сможем делать что-нибудь хорошее…
– Серега, кончай кривляться! Дяденька – ученый, он в тюрьмы не сажает, да и потом твой папка нас от кого хочешь защитит. Он у тебя такой, ого-го! – меня, похоже, то же начало заносить. Пришлось взять себя в руки и построить подчиненных. – Товарищ Серега, хватит юродствовать, докладывай по всей форме!
Серега вытянулся в струнку и начал рапортовать, с каждым словом превращаясь в делового, сосредоточенного начальника производства.
– За время дежурства нашего отряда ничего внепланового не произошло: травм нет, немотивированных остановок оборудования не было, техника безопасности не нарушалась. У Семеныча обнаружен запашок перегара, пропесочили его на летучке отряда, обещал исправиться, но никто ему не верит. Что с него взять? Произведено на этот час 750 листов металлочерепицы, в ценах продажи на пятнадцать тысяч рублей, расход материалов в норме. Доклад закончен.
– Вольно, казак! Показывай свое хозяйство.
Либерман молча крутил головой и сосал свою беломорину. Вникал в обстановку, на его лице мелькали новые вопросы и их было много, правда, зверские рожи, как вначале, он не строил. Ох, сдается мне, воспринимает он все это не всерьез, как детские шалости.
– Расскажи об итогах месяца, – попросил я.
– Отчет о прибылях и убытках будет готов только через пятнадцать дней. Сначала надо закрыть месяц, потом начислить амортизацию, ФОТ, подбить кредиторку-дебиторку… Ты же все знаешь, чего спрашиваешь?
– Тебя, обормота, проверяю, давай прогноз на сегодняшний месяц и сравни его с прошлым. И давай, серьезно, а то дяденька ученый уши надерет! – Серега схватился за уши и со страхом уставился на Евсея Григорьевича. Через пять-десять секунд он уже "пел песню застоявшегося жеребца", постепенно включая в это занятие всех подтянувшихся работников: пацанов и взрослых. Последним захохотал Либерман, ухая как филин.
– Все по местам, запустить линии, простой вычту из зарплаты! – резким командным голосом, но с характерными подростковыми обертонами выкрикнул Серега, и народ прыснул во все стороны.
– Молодой человек, а вам сколько лет? – закончив подхрюкивать, спросил Либерман Серегу.
– Шестнадцать. Ученик девятого класса Октябрьской средней школы, командир металлочерепичного отряда. Он состоит из тридцати двух человек: десять ребят и двадцать два взрослых. Ответ закончил.
Глаза Сереги сверкали в предвкушении возможности потрепаться. Работнички выворачивали головы, игнорируя законы физики, физиологии, а заодно и техники безопасности. Я глазами показал Уху, что за его спиной собирается разразиться безобразие. Он оглянулся и понимающе сморгнул.
– Итак, прогнозы по результатам месячной работы. Будет произведено продукции со стопроцентной вероятностью на девятьсот тысяч рублей. Отгружено будет на шестьсот пятьдесят-семьсот тысяч рублей; оплачено, если не произойдет ничего экстраординарного, будет тысяч пятьсот рублей. Поступление живых денег увеличится на двадцать процентов, но все равно склад растет третий месяц подряд, причем на 25–30 процентов. Проблему бы спас экспорт, но за бугром никто не знает о нашей продукции, а те, кто должны доводить до них эту информацию, понятия не имеют, как это делать. Из полмиллиона рублей поступивших денег сто тысяч оплатил наш леспромхоз для собственных нужд. Эта цифра будет расти по мере разворачивания строительства. И вообще, это не бизнес получается, а перекладывание денег из кармана в карман.
– Простите, что? Что вы сказали? – спросил Либерман.
– Что?
– Вы сказали бизнес?
– Ну да, а по-вашему, чем мы тут занимается? Производством?
– А нет?
– Да на кой оно нам нужно? Нам деньги нужны.
– Прибыль? – спросил Евсей Григорьевич, предвкушая победное вздёргивание пальца.
– Какая прибыль? Зачем прибыль? Нам деньги нужны. А прибыль – это не деньги.
– Как не деньги, а что же это?
– Одно из двух: либо Игореха нам соврал, что прибыль не деньги, либо вы не ученый. Как?
– Ну, не деньги, не деньги…
Новый облом с его провокациями уже не расстроил Либермана.
– А какая часть прибыли все же деньги?
– Товарищ ученый, кончайте прикалываться. Я же не с дояркой разговариваю. Прибыль – не деньги, и нет в ней никакой денежной части. Деньги надо анализировать по другому отчету. Знаете, по какому?
Либерман вынужден был кивнуть, подтверждая, что он не доярка и знает основы бухгалтерского учета.
– Если продажи и оплаты будут в том же тренде еще два месяца, то мы будем вынуждены остановить производство. Сейчас оборачиваемость склада три месяца, а нам надо добиться полутора месяцев.
