Второй полностью

«Господи, как стыдно! Хорошо, что о моих мечтах никто не знает, – думал Виктор Сергеевич, – но если не стыдно, то это не любовь».

Прошел месяц после визита Оксаны. Теперь Виктор Сергеевич начинал свой день с фантазий о Маргарите. Ему казалось, что он чувствует тепло ее тела, и у него кружилась голова. Такое состояние длилось минут десять, иногда – полчаса. Затем мужчину «отпускало», и он переключался на что-нибудь приземленное, например на консервирование помидоров.

Вскоре после визита журналистки в Маргаритовку к Петровым зашел Полковник. Он улыбался и держал в руках ветку бузины.

Бузину Иван Иванович отдал Лидке:

– Презент. Пригодится. Бузина! Обезболивающее и успокаивающее. То, что надо каждому мужчине в наше время и в нашем возрасте.

Полковник похлопал Виктора Сергеевича по плечу:

– Ну да, я знал, что передачу у нас не покажут. Прости, Виктор Сергеевич. Но ведь если бы я сказал, ты бы не согласился. Понимаешь, Витя, мне хотелось вдохнуть в тебя жизнь, – оправдывался Полковник. – Мне показалось, что ты зачах. Какие-то у тебя суицидальные настроения стали проявляться. А тут такая встряска, ты вспомнил молодость, поговорил с девушкой с чудесным именем Оксана, поведал о себе что-то назидательное.

– Ага… Такого о себе насочинял. На прогулку ночью звал, а она не пошла, – засмеялась Лидка.

– Лида, ты подслушивала? – у Петрова выступили слезы от невыразимой жалости к себе.

– Подслушивала. И всегда буду подслушивать. Знай. – Лида разговаривала с ним, как с больным.

– Вряд ли скоро представится такая возможность. Или ты подслушиваешь и наши беседы с Петром?

– Думаю, без этого можно пока обойтись.

– А может, ты и дневник мой читаешь. – Виктор Сергеевич вспомнил, что Полковник упомянул о каких-то суицидальных настроениях. «Выпить чая или повеситься» – может быть, это? Идиоты! Это Чехов!

Петров промолчал, но подумал: чем черт не шутит, а если Лида в сговоре с Полковником? А может, вообще они любовники? И вместе смогли найти дневник, вытащили его из-под могильной плиты. Потом вместе читали и смеялись. Нет. Это сложно. Вряд ли. Вряд ли они бы себя выдали. А может быть, он сам однажды забыл дневник на столе? И Лида прочитала. И рассказала Полковнику. И они смеялись. Могло такое быть? Вполне. А где же я был в то время? А я сидел дома, золото искал, а они встречались на берегу. Может такое быть? Вполне!

Виктор посмотрел на свою немолодую жену и немного успокоился. Лида поймала взгляд мужа и нахмурилась. «Какая-то слишком сложная конструкция, – подумал Виктор. – Это повышенная тревожность и нервное истощение, надо попить бузины».

Между тем Полковник продолжал:

– Друзья, я, собственно, зачем к вам пришел. Жизнь налаживается, как я уже неоднократно говорил. Я хочу вам предложить принять участие в спортивном мероприятии, в забеге. Маргаритовка-2036. С призовым фондом – сто литров бензина. Вокруг поселка. Десять километров.

– Не много – десять километров? – спросила Лида. – Дотянем?

– Думаю, дотянем.

– По минным полям?

– Ну, не везде же минные поля. Зачем сгущать краски, Лида? За последнее время животноводы ценой собственной жизни, а также вверенных им овец и кроликов, особенно кроликов, разминировали значительные пространства. К тому же у нас есть схема минных полей. Развесим флажки и побежим.

– А кто участники? Вшестером побежим? Вы с Никой, Максим с отцом и я с Витей?

– Еще есть Наташка и Нинка Леонидова, хотя она все еще в трауре. Может, еще кто присоединится.

– Кто?

– Про Риту забыли, – вспомнил Виктор Сергеевич. – Кажется, ей можно доверять.

– Она же хромает, – вспомнила Лида. – Да и выглядит как с того света.

– Мы тут все с дефектами, – заступился за Риту Виктор Сергеевич. – У меня, например, пальца не хватает.

– Хромает? Ну, может, отойдет. – Полковник обрадовался забытой Рите. – Но с другой стороны, пусть не отходит, пусть бежит хромая. Так даже лучше, чтобы здоровье было у всех примерно одинаковое. Она же втрое моложе нас. Все остальные приблизительно одного возраста, похожего телосложения. А так мы в равных условиях. Жаль, конечно, Вадика и Алексея, но что сделано, то сделано. С другой стороны, они были помоложе. Они бы победили, а это несправедливо. – Полковник говорил о Леонидовых без эмоций. Действительно, сделано так сделано. – Вот видите, как судьба сама распорядилась.

– А мне Колю жаль, – вспомнила соседа Лидка.

– Опять Коля. Вот кого не жаль, так это Колю, военного пенсионера в кавычках. А вы знаете, что он гомосексуалист? – спросил Полковник шепотом. – Уже после его смерти выяснилось. Я читал его дневник, он так и назывался – «Дневник гомосексуалиста». Зачем нам такие в поселке? Его судить надо!

– Не думаю, что гомосексуалист, – возразила Лидка. – Он ко мне приставал. Витя свидетель.

– Что ты имеешь в виду? – Виктор Сергеевич смутился. – Какой я свидетель? Ничего я не видел.

– Я думаю, Николай маскировался. Вы, Лида, плохо разбираетесь в людях, – настаивал Полковник. – У меня чутье на таких. Я ведь раньше в милиции работал, маньяков ловил.