— Как так? — не вгрызла Чейни, которая куда меньше чем подруга интересовалась математикой.
— А вот, слухни, — Ситрик прочертила когтем по песку линии, — Вот отрезок, изображающий длительность жизни пары грызей. Вот отрезок, изображающий длительность жизни их детей. А этот, как понимаешь, следующего поколения.
Отрезки накладывались друг на друга, создавая ту самую лестницу, о которой и было цокнуто.
— А, чисто! — фыркнула Чейни, — Соль в том, что грызунята успеют вырасти и сами обельчиться, прежде чем закончат жить их родители. Как-то йа упустила это из слуха. Просто за последний год у нас немало кто жить прекратил, ну ничего особенного, потому как и годов грызям было не по пуху, чтоб мне так грызть. Но всё-таки это заставило подумать, а будет ли достаточно две белочи?
— Две. Белочи, — задумчиво цокнула Ситрик, кусая соломинку.
— А вы с Макузём не собираетесь?
— Собираемся, — улыбнулась грызуниха, — Но сначала мы собираемся построить новый посёлок возле шишморской топи, ты знаешь.
— Построить на две пуши?
— Почему на две, на три!.. Кхм. Йа имела вслуху, на триста три, — пояснила Ситрик, — Теперь волна поднята такая, что уже пуха с два остановишь грызей.
Белки с удовольствием смотрели в осеннее небо, по которому летели сероватые тучки — сероватые, как лисий пух, как кое-кто выцокивался. В кустах невдалеке возилось некое животное, а в сарае поквохтывали курицы; из-за ёлок поднимался столб серого дыма от движущегося по дороге паровика. Высоко в небе, тряся жирными хвостами, пролетали на юга утки.
Как и грозились ЦокСоветчики, операция была развёрнута на всю катушку и даже больше. Выпилочные команды быстро продвигались вдоль дороги Чихов-Понино, расширяя её до леммингового состояния, а когда добралсь до выбранного участка чернолесья — принялись пилить и его, уже площадью. По всей Щенковской области имелосиха немало кочевых бригад, которые так и искали, где можно чего выпилить — и тут они слетелись, как пчёлы на мёд. Едва лёг снежный покров и температуры упали под ноль, на место стройки пошли составы с оборудованием для древообработки — распиливания брёвен на доски и брус, а также механического цилиндрования брёвен, когда делалась стандартная спичка с выемками, из которых складывали сруб.
Ради такого дела привлекли тех грызей, что уже вляпывались в масштабное строительство, и как минимум потрепали их за уши, а как максимум — пообещали большой профит и припахали к работе. Целая группа пушей, собиравшаяся всё в том же учгнезде — потому что там удобнее всего — расчерчивала схему посёлка, чтобы не напортачить. Фира, которая до сих пор зашивала варежки и прочие изделия, с интересом слушала и подсказывала, когда кто-нибудь начинал конкретно тупить.
Ближе к середине не чего-то там, а зимы, к доставке оборудования подключились тяжёлые зимние локомотивы типа С — что означало не иначе как Соболь. Откровенно цокнуть, громадный трёхкотловый паровоз с тремя же трубами не особенно походил на пушное животное, но и «мыши» тоже на оригинал ни-ни. Если зимоходы типа Л брали до сотни тонн груза в состав, то Соби — раза в три больше, что впрочем неудивительно, так как тип С это по сути утроенный Л. Макузь и Ситрик выходили собственными ушами заценить отправление этих лыжных кораблей со станции в Щенкове, и не пожалели что выходили — паровоз выслушил более чем внушительно. Если меньшие машины, как правило, имели только номер, то Соболя — собственное название каждый. В данном случае на большой рубке из досок, стянутых железными полосами, значилось: «Шебутной».
Паровоз был утроен из соображений экономии, потому как три котла могли обходиться одним набором дополнительного оборудования, перекачивать воду из одного в другой, и многое другое; не в последнюю очередь экономилось и грызо-время, потому как кидать в топку уголь — веселит только первый день, а дальше, если без перерыва, то не очень. К тому же, на Л-ках не имелосиха механической подачи топлива, а сдесь это позволялось размерами и тем, что один транспортёр работал на три котла сразу.
Собственно этот транспортёр вызывал у впервые услышавших большое удивление, потому как представлял из себя вагонетку, катавшуюся по рельсам, проложенным поверх котлов паровоза! Получался натуральный поезд, ездящий по поезду. Вагонетка, приводимая в движение кручением педалей всеми четырьмя лапами, могла заезжать в тендерный вагон, где уголь или дрова накидывались в кузов, и затем ехала наверх, к загрузочным бункерам. Сзади основной рубки локомотива находился подъёмник, доставлявший, и в том числе — доставлявший вагонетку снизу вверх. Таким образом у команды этого паровоза была возможность, какой нет ни у какой другой — возить топливо тележками и сваливать в бункер, а не носить влапную.
