— Пришло время проверить эт-самое, — почесала уши Рилла и полезла за схемами.
Схема, составленная Макузем, основывалась на результатах наблюдений и ранних отцоках первых разведчиков. Точность её оставляла желать идеального, но определить направление не составляло большого труда. Правда, Рилла не дала бы на отрыв уши, что оно правильное. Тем не менее, выбрав некоторую линию, по ней и стали пробираться, уминая тропинку в снегу для лап и для санок — ибо планировалосиха по этой тропе натаскать дров к Керовке. Продвижение, ясное дело, выслушило весьма медленным. Вдобавок Руфыс, мявший снег в самом переди, обнаружил неприятную особенность — под некоторыми сугробами был не лёд, а вполне себе вода под тонким слоем наледи. Слышимо, глубокие ямы с илом подогревали воду под снежной шубой, создавая весьма противные ловушки — провалиться не провалишься, но ноги измочишь точно. Пришлосёнок брать длинные палки, дабы тыкать ими в снег и таким образом определять годность льда. Самым часто повторяемым словом стало слово «впух». Хотя впрочем оно и так им было.
— Что-то сдаётся мне, — цокнул Руфыс, усевшись перегусить, — Что насчёт волков они зря волновались. По такой каше никакой зверь калибра меньше лося не попрётся, да и лось вряд ли.
— И то орехи, — хихикнула Рилла.
Только к следующему вечеру пробили тропу до острова, на коем находилась Керовка, и заняли избу. Теперь открылась возможность натаскать дров сюда, но как дальше? Сдесь как нельзя кстати пригодились лампы, добытые Ситрик — под их светом грызи изучили на столе карты, чтобы с утра уже начать трясти.
— Вот обозначен достаточно большой остров, — цокнула грызуниха, показав достаточно большой остров, — До него килошага четыре-пять, и сам он длинный, килошага полтора-два, итого от пяти до семи килошагов прямо вглубь топи.
— А мы в этот попадём? — осведомился Бульба.
— Ну в этот же попали, — хмыкнула Рилла, — Дело в замерах, вот слышишь треугольник?
— Да и вообще, — добавила Хвойка, — В тупь размером два килошага пойди промахнись.
— Легко, он к нам практически боком, — показала Рилла, — Ширина шагов сто от силы. Главная надежда на то, что там высокие сосны — а они там должны быть. Слышно издали, ну и — кло.
Наутро пуши произвели пересменку: протаптывать тропу взялись Бульба и Жмурыш, а остальные — Рилла, Руфыс и Хвойка — продолжили курсировать между избой в Керовке и Понино, натаскивая дрова. Печку надо цокнуть сначала топанули так не побаиваясь, что спалили очень много, и впредь берегли. По проторённой уже шло легче, так что на самопальные санки валили большие брёвна и тащили. От этой тягловости мороз, никуда не девавшийся зимой, тут же девался незнамо куда — уши потели, и даже садясь перегусить, пуши не остывали. Пухогрейки были отложены за ненадобностью.
— Выслушайте, а как вы думаете трясти дальше? — уточнила Хвойка.
— Да так же, — цокнула Рилла, — Тарные пруды обозначены на картах, разведаем именно их. Потом можно осмотреться с сосен на острове, пруд должен быть заметен. Ну и как последний песок — взять несколько линий до противоположного края топи, вдруг что найдётся.
— В пух, — кивнула грызуниха.
Легко цокнуть, но надо пошевелиться, чтобы сделать. Натасканная за день куча дров была не так уж огромна, а по тропе продвинулись от силы на полтора килошага. Пуши крайне быстро отвалились сурковать, потому как в тушках накопилась усталость. С другой стороны, полтора килошага были весомой частью от искомых пяти, как и куча, так что и. Набросившись на возню со свежими силами, пуши за следующий день набили явно больше, так что уже берегли поленья, но не слишком; в печке весело потрескивало и тянуло дымком.
— Просто упоротость какая-то получается, — почесал за ухом Жмурыш, — Надо же так упираться из-за тара!
— Ну, не из-за тара как такового, а из-за Хрурности, — цокнул Бульба, распушив щёки, — Надо тебе рассказывать, что такое Хрурность?
— Ну раз уж взялся, так расскажи. Цокнул «Ъ», цокни и «Ы».
— Цок. Так вот соль состоит в том, что когда живут растения и зверьки — это хрурность. Сначала их мало, а потом всё больше — хрурность возрастает. Но всякие косяки тормозят рост Хрурности, как болезни и плохие условия тормозят рост дерева, — философично цокал Бульба, поводя ухом, — Многие звери воспринимают это, но почему-то только грызи могут сообразить, как удалить косяки и дать дорогу чистой Хэ, тобишь Хрурности, кло?
— Думаю, это из-за цоканья, — заметила Рилла, — Ну, всмысле языка. Сколько не старались, но даже у самых умных животных не удалось выявить наличия большого количества слов.
— Это выявить не удалось, — хмыкнул Жмур, — А они может только посмеиваются, пущай мол эти прямоходящие трясанут хвостами за Хэ, а мы в траве полежим.
— Ну, не исключено, — захихикала Рилла, — Но это же не отменяет.
— Отменяет чего, что-то йа не вгрыз.
— Того что было цокнуто про Хэ. Чтобы Хэ повышалась, нужны средства, потому что голыми лапами много не наделаешь. А чтобы одеть лапы, в частности, нужон тар. Кло?
— Теперь пожалуй кло, — согласился грызь, — Думаю, завтра услышим остров.
