Трясти было нечего — грызи запаслись горячим чаем и пошли своими лапами. Шлёндать по крошеному льду в центре лыжни было не особо, но куда лучше чем по целине, где навалило чуть не по пояс. Как раз тут стало уместно нацепить противокусательность и принять все прочие меры, потому как хвост бережёт бережёного. Колея, петляя между деревьями, шла от станции, похоже, вообще не по летней тропе, а как удобнее. Песок в том, что тропа могла себе позволить крутые спуски, они же подъёмы, а гружёная мышь на такую горку не влезет.
Руфыс изучил лыжню и уверенно цокнул, что колея используется достаточно часто, а это внушало. Пока же грызи таращились ушами на заснеженный Лес, соображая, что это уже не совсем тот лес, что в цокалище, а с количеством Дичи в несколько раз большим! На десятки килошагов вокруг, вполне может быть, не было ни единого грызя — только за хвостом, на станции.
Выкладки Руфыса подтвердились быстро — не прошло и трёх килоцоков, как из-за поворота, фонтанируя сизым дымом, выползла мышь с трёмя санями. Сбросив пар, машинка остановилась возле пушей, и тамошний грызь осведомился, почём перья. Перья оказались к месту: Елов тащился на станцию за грузом, и был вовсе не против помощи в погрузке. Пришлось садиться на сани, к мешкам, и ехать обратно. Езда на мыши отличалась тем, что тут уже надо слушать, чтобы не поддало веткой и не сбросило с санок, так что подремать не получится. А дремать люто тянуло, вслуху того что мешки оказались набиты сушёными травами, обладающими сонным действием.
Мешки с сушняком Елов возил с Сушнячихи, а обратно требовалось тащить масло для светильников, инструменты, и большое количество корма — мороженную рыбу, всё те же орехи, топ, и так далеко далее. Грызи лично испытали перетаскивание ящиков с мороженой клюквой на склад, а ящиков с орехами — со склада. Хотя склад был холодный, и лыжня проходила в углублении прямо по нему, таскать приходилось довольно издали, и в одну пушу дело растянулосиха бы надолго. На шесть пушей управились за пару килоцоков, включая надобность годно закрепить груз, дабы не высеять по дороге. Сани, следует цокнуть, и так оказывались нагружены не по пуху, так что туда можно не сесть, а только подсесть сбоку — и опять слушать, чтоб не приложиться об дерево.
— Ничего, если в горку — подтолкнёте, и пойдёт! — заверил Елов, — А вплане раздавить, так ничего с ними не будет. Да и вообще в пух пришлось-с-лосихой, а то пока загрузишь — котёл остывает, опять кипятить.
— Это погрызище, — согласился Жмурыш, — А там вообще допуха чего вывозить?
— Только недавно начали, а так не особо, ходок на десять. Вот туда завозить — побольше будет.
— А что, — осведомилась Рилла, — Эти травки особо ценные?
— Ну как цокнуть… На щенковском базаре объясняли вот так, — Елов показал лапами и ушами, имея вслуху что ценность просто выше ушей, — Цокают, что в шишморских болотах для этой погрызени самые пуховые условия, прёт только в путь.
Судя по набитым мешкам, которые выгрузили с саней, так оно и было. Пока же, набившись как зёрна в початок к ящикам, грызи отправились опять по лыжне в сторону Шишморского цокалища. Им ещё повезло, что мышь ехала в Сушнячиху, потому как пока что это была единственная мышь, туда ездившая — ещё три бегали как раз в цокалище. Стало смеркаться, машинист запалил передний масляный фонарь, отчего видок стал необычным — подсвеченные жёлтым светом, сугробы были непохожи сами на себя. О чём кстати им, сугробам, и было прямо цокнуто, но они промолчали в ответ.
Ещё до полуночи поездок прибыл в Сушнячиху, к той самой водогрейной башне, что зафиксировали Макузь и Ситрик. Тут уже Елов бросил всё, и вместе с пушами завалился в постоялую избу дрыхнуть. Тлеющие в топке дрова однозначно подогреют котёл до утра, так что он ни по каким пухом не замёрзнет — иначе придётся сливать воду, а потом наливать обратно. Рилла и Руфыс, как согрызуны, забились в один сурковательный ящик, и нисколько не убоялись тесноты, по причине обилия пушнины.
С утра произошло испития чая, кормление, опять испитие чая, выгрузка и погрузка мыши, и опять пострадал чай. Уж после того, как Елов навострил лыжи обратно, пришло время приступать к основному — перебраться в Понино. Хотелось осведомиться у местных, где лучше напилить дров, но не получилось вслуху отсутствия первых — но к счастью, никак не вторых. Пуши полезли по снежной целине, взяв на изготовку топоры и пилы. Процесс пошёл довольно шибко, потому как инструмент подобрали годный, а валежник зимой пилился знатно. Достаточно быстро были сооружены санки для таскания поленьев, на которые немудрено навалить зобов полсотни, и с этим транспортом первые грызи двинули на Керовку, в то время как остальные продолжали заготовку дров.
Сдесь выяснилосиха-с-лосём-и-тремя-лосятами, что нынче навалено весьма и весьма много снега! Не то чтобы это стало новостью, зимой его всегда столько, но проходимость стремилась к абсолютному нулю! Тропы не было слышно вообще, потому как никаких вешек по ней не ставили, а гать лежала глубоко под снегом.
