Вот это было цокнуто точно в запятую — тар до берега сам не доберётся, пришлосище носить лапами. Для ускорения грызи соорудили простые носилки, на которых крепился бочонок на сорок зобов, и таскали их на две пуши. Дело это было непростое — даже по хорошей дороге увесистые носилки тяжело нести, а по хлипкой гати, которая увёртывается из-под ног — втройне.
— Слушай, ну в Понино вытащим, а дальше? — уточнила Ситрик, таща на себе бурдюк с таром поменьше.
— Так там тележкой, зобов по сто, — пояснил Макузь, — В Сушнячиху… Кстати придётся и там корыто делать, иначе налить некуда будет. А оттуда уже зимой мыши вывезут.
— Вывод — мыши в пух, — засмеялась серенькая.
Макузь же, пораздумывав и понаблюдав, решил что пока грызунихе определённо хватит аврала — сама она никогда бы в этом не призналась, искренне считая, что не хватит, но внешнее ухо слышало, что бельчона подопушнела. Вряд ли когда в Щенкове на неё наваливалосиха столько возни сразу — и не так чтобы побегать-посуетиться, а тупо таскать за несколько килошагов по гати. Вслуху этого грызь залез в мешок с единицами бобра, убедился что их там достаточно, и произвёл обмен. Поскольку он и Ситрик обещали грызям помочь с выносом тара, негоже было не помочь с выносом тара; Макузь посчитал, сколько это должно стоить в единицах бобра, округлил в большую сторону и предложил Курдюку, Тирите и Выдрышу. Тем было попуху, в каком виде получать профит, так что не стали ни разу возражать.
— А теперь — в Щенков! — провозгласил Макузь.
— Цявк! — мотнула ушками Ситрик и последовала за грызем в означенном направлении.
Операция по расслушиванию тарного пруда номер ноль была признана состоявшейся и принесшей жирный результат. Пока Ситрик опушневала от возвращения в цокалище и бегала по нему взад-вперёд, как белочь в колесе, Макузь неспеша привёл в порядок документацию, скопировал и сдал на расслушивание в учгнездо. Как он и предполагал, Рилла и Руфыс уже давно вернулись, имея все данные о гати в пролескинском околотке, и он не отказал себе в удовольствии всё это изучить.
Выходило, что гать хоть и изрядное погрызище, но штука вполне реальная. В болотной воде обожжёные брёвна гнили даже дольше, чем в любом обычном пруду, а при дополнительной обработке и использовании осины — держались до пятнадцати лет. В уцокнутом месте гать была достаточно широкой для проезда по ней паровиков, и нельзя цокнуть, что туда уходило слишком уж много брёвен — хотя конечно и не мало, имелась специальная группа пушей со своей базой и техникой, постоянно занимавшаяся подвозом дерева и заменой настила и опор…
Всё это Макузь выслушивал, не забывая оглядываться вокруг: высиживало лето, так что цокалище почти ничем не отличалосиха от Леса — зелёнка на ветках скрывала постройки от взгляда, а дороги они и в Лесу такие же. Правда, буйное произрастание листвы и возня на огородах постоянно напоминали ему про Марису, но нельзя цокнуть, чтобы это его особенно тяготило. Что уж точно не тяготило, а люто тешило — так это ситрячьи родичи, возившиеся на своих объектах весело, хитро и вообще — исключительно по шерсти. Что уж там цокать, если его схватили за уши и в первй же вечер после возвращения в Щенков Макузь выступил с обзорным цоцо для большого собрания Треожисхултов. Собственно, он излагал соль, а Ситрик синхронно прочищала, чтобы всем было понятно.
— Десять тысяч тонн жажи! — вскричал кто-то из грызей, — Стало быть, в шишморском околотке начнут добывать таръ?
— Ну, окончательно цокнуть пока нельзя, — цокнул Макузь, — Но вероятнее всего — да. А что?
— А Ъ! Всмысле, знаю хвостов десять минимум, которые были бы не прочь потрясти.
— О, это в, — показал в пух Макузь, — Но любому хвосту, который не прочь там потрясти, сначала необходимо ознакомиться с брошюрой «Шишморские топи», автор вот.
Грызь показал на Ситрик, которая смущённо прижала ушки — она на самом деле сделала целую книжку с иллюстрациями, где подробно и главное чисто обцокивались все особенности местности, незнание которых чревато.
В это время в учгнезде, ясное дело, произошёл просто массовый подъём хохолов и мотание ушей. Неслушая на то, что летом пушей было куда меньше, а те что были — не особо трогали хохола, волна ощущалась невооружённым ухом. Хотя бы по той причине, что на большой доске во дворе, где писали мелом объявления, появилась надпись «г., не трать время, сокращай слово «таръ» до буквы «т». Это явно имело смысл, так как по всем окрестностям только и слышалось это слово.
Основные вопросы, которые волновали пух, заключались в том, не повредит ли большая возня Лесу, а также действительно ли там допушища тара, чтобы что-то городить. Макузь, как ни потирал он лапы, сам острожничал по этому поводу: ведь если за сорок дней удалосиха выцедить четыре тонны, это отнюдь не даёт полной уверенности, что можно будет всё лето кряду брать столько же. Кроме того, возня рассчитывалась не на столько же, а на большее — так, чтобы оснастить платформы паровыми машинами, для увеличения производительности. Но чтобы всё это сделать — требовалось городить гать и завозить стройматериалы.
