На цокалище недвусмысленно надвигался конец лета — поля пожелтели, на огородах произошли плоды, а полуденная жара зачастую висела без единого звука, кроме звона стрекочущих насекомых. Грызи, в том числе означенные, периодически закапывались в почву по теме изъятия корма и набивания оного в Закрома — у Треожисхултов были свои собственные, даже большой ледник. То тут, то там раздавался характерный шорох от орехов, несомых в мешке. Макузь основательно полюбил огороды, потому как именно на грядках мог подольше полюбоваться на грызуниху — днём, если не на огороде, она обычно убегала в такие места, о существовании которых он и не догадывался, и снова цокала десятки имён грызей, какие никак не запомнить.
— Пушня! — безаппеляционно цокнул Макузь, указавши когтем на белкуъ.
— …эмм… — почесала за ухом та, — Короче, ты сам знаешь.
Он интуитивно догадывался, по крайней мере. А поэтому — ну точнее не совсем поэтому, а параллельно этому — пошёл дальше грызть план постройки черпака. Соль состояла во многих моментах — например в том, что не стоило слишком размахиваться, если вдруг всё-таки пруд не захочет отдавать достаточно тара, и не тратить лишние ресурсы. Также, подвозить стройматериалы и механизмы предстояло на мышах, что накладывает ограничения на вес и габариты груза — такой котёл, как замышляли грызи, целиком на мышь не погрузишь. Следовательно, стоило продумать его доставку по частям и сборку на месте, а это не раз и два цокнуть. К группу, трясшему по направлению в топи, присоединились и давние знакомые Макузя, Ратыш и Речка, и тут же взялись делать масштабный макет черпалки, дабы эт-самое.
Выточить из дерева все детали и собрать штуку, даже не заморачиваясь функциональностью — оказалось делом достаточно трудоёмким, так что Макузь засомневался, что оно нужно. Тем не более, настырные грызи сделали всё до конца, так что на столе в учгнезде, где обычно шло цоканье о таре, теперь стоял макет черпачной платформы с паровым двигателем. В отличие от лапного «журавля», тут имелосиха колесо с черпаками, поочерёдно нырявшими в ил и лившими воду на фильтровальные лотки. Само собой, такое погрызище вычерпывало в десятки раз больше тару, чем лапный рычаг — но зато и зажёвывало топливо.
— Кстати о топливе, — заметил Макузь, — Дрова или уголь?
— Скорее уголь, — цокнула Речка, — Его в вагоны куда больше умещается, а приготовить достаточно быстро. Там хорошо продвинулись с газом, так что угольные печки стали работать куда эффективнее.
Макузь слегка мотнул головой, потому как видеть рыжую, а не серую грызуниху было непривычно.
— Йа про что, может быть уголь можно свалить в болото? И тогда обойтсь без гати?
— Один пух, это страшенное погрызище! — фыркнул Ратыш, — Гора угля в болоте, ты себе представляешь?
— Нет, — подумав, цокнул Макузь, — А надо бы представлять.
Гора угля в болоте, само собой, была не в пух — нижние слои уйдут вглубь, промочатся и утонут, утаскивая за собой остальное, и в итоге больше половины угля выловить обратно не удастся. Кроме того, не отменялись и прочие причины, побуждавшие прокладывать гать — доставка пуха, расходных и ремонтных материалов, а также круглогодичная связь с основными складами на «берегу».
— По крайней мере, железку послушать можем, — цокнул Ратыш, — Возле второй школы пустили круг шагов в триста, чисто грызунятам поржать, ну и заодно дрова возят.
— О, это в пух, — согласились остальные.
Узкоколейка действительно была узкая, меньше шага между рельсами, и проходила неровным кругом через густой ельник, в котором натурально водилось много дров. Сами рельсы были узкие, от силы в два пальца ширины, и крепились к обтёсаным брёвнам, каковые в свою очередь лежали в выемках поперечин — шпал…
— Шпал! — показала пальцем Речка, — Ещё шпал! Ещё! А вон та — шпала!
— Вслуху чего?
— Вслуху того, что там так на торце написано.
Проржавшись, пуши пошли дальше, к навесу, где стоял поездок из паровозика и трёх вагончиков. Как и предполагал Макузь при первом вслухе, паровозик не отличался мощностью, потому как был сделан как уменьшенная копия больших машин…
— И что? Им-то хватает! — пожал плечами Ратыш.
— Математика! — мотнул ухом Макузь, — Уменьшая размер паровоза, и соответственно котла, в два раза, ты уменьшаешь его объём не в два, а в восемь раз.
— И то правда, — почесал ухи грызь, — Теперь докатило.
Для того, чтобы привезти немного дров и покатать грызунят, паровозик годился, но пуши размахивались на совсем другие объёмы и сразу усекли, что подвижной состав надо усиливать.
— Вот слухните, — приподнял хохолок Макузь, — Что мешает сделать котёл больше?
— Законы природы, какбы, — хихикнула Речка, — Если сделать котёл больше, он раздавит ходовую часть, а на первой же неровности паровоз кувырнётся набок.
— Именно. Поэтому котёл нужно прижать к самой земле, — грызь присел, разровнял песок, как это обычно делал любейший грызь, и прочертил по нему когтем, — Колёсные тележки вынести вбок, пух с ними, а котёл — в самый низ, так чтобы от него до шпал было вот столько.
Макузь показал расстояние в виде локтя.
