Агата высунулась в окно по пояс, проорала еще несколько раз, снова заработал «баррет», и первый из преследователей прекратил погоню, вертясь на месте как волчок. Перс, услышав наконец, что ему кричат, ухнул в воду с таким звуком, как будто из самолета выбросили легковой автомобиль. Глубина реки позволила нырнуть, плыть вниз по течению удобно, и кваз вынырнул метров через пятьдесят, что в утреннем сумраке угадывалось исключительно по всплескам. Задерживаться на поверхности не стал и нырнул снова, а преследователи неуверенно замерли на берегу, сразу превратившись в хорошую мишень для «баррета». Бах-бах-бах – и серые пятна повернули, а одно из них передвигалось пьяными зигзагами. «Элитник сильный, но на рожон не лезет. Напролом только мелкая гнусь прет», – вспомнил Фаза одно из бессмертных изречений Гири.
– Двадцать пять патронов! Это два с половиной магазина! А мы еще не заходили в Карусель и нам с тобой идти обратно! И что ты там такого на двадцать пять патронов наразведывал?
Бедного кваза колотило крупной дрожью, и он сидел, завернутый в огромный, сшитый по заказу спальник-«одеяло». Устроившаяся на поваленном дереве Агата с видом строгой мамки красноречиво загоняла огромные патроны в пустые магазины. Вопрос завис в воздухе и требовал ответа, несмотря на плачевное состояние разведчика. Фаза крутился в стороне, пристраивая на костер котел со вчерашним чаем.
– Я наразведывал. Они говорили – я их слушал. Там много очень сильный тварь, он собрался самый сильный. Я с топтун раньше говорил, говорил с рубер, и рубер не такой – он савсем глупый.
– Они не говорили, когда их кормить снова собираются? У зверей все разговоры должны вокруг еды крутиться.
– Да, говорили. Мясо упадет завтра, они завтра ждут. И еще… Они боятся. Есть кто-то савсем страшный, и они его боятся. Элитник – и боятся… Агата, кто такой? Я думал, элита самый сильный…
– Ччерт! Неужто скреббер? Еще этой твари по нашу душу не хватало. – Маленькие кулачки женщины сжались и побелели. – Только, мальчики, я умоляю, не спрашивайте, что это за зверь, – сама не знаю толком, одни слухи. Но если кого элита и боится, то только скреббера. Теперь признавайся, Перс, как они тебя почуяли и за малым не сожрали?
Кваз сразу перестал трястись, встал, снял котелок с костра и, обжигаясь, опустошил до дна. От его мокрого большого тела валил пар. На улице светало.
– Я долго слушал их и понял, что тварь врать не умеет. Савсем врать ни может, даже такой развитый и умный. Он ни панимает, как так можна врать. И я загаварил с ним – хател проверить, как обмануть элита.
– И что, обманул? Что ты им сказал? – подал голос Фаза.
– Я им сказал, что кваз савсем нивкусный, горький и им можна отравиться. Тварь паверил, но ответил, чтоб я уходил, а то меня убьют. Да, есть ни будут, но убьют. Я тогда сказал, что знаю, где есть многа вкусный мяса, большой куча. Тварь сразу прыгнул, а я побежал…
Агата смеялась, прикрыв кулачком открытый рот, а Фаза ржал, не стесняясь, в полный голос. Сидевшая на его руках встревоженная собачонка недоуменно вертела головой. На ветке прямо над ними вопросительно каркнула ворона. Веселье, впрочем, прекратилось еще быстрее, чем началось. У Маруськи встала дыбом шерсть, вздрогнула и поднялась верхняя губа, а на деревьях раскричались охранницы-вороны. Над островом по сложной синусоиде, тихо шелестя четырьмя винтами, кружил довольно крупный беспилотник.
На визит воздушного разведчика каждый из троих отреагировал по-своему. Перс, не поднимаясь на ноги, упал спиной в заросли орешника, Агата уползла через кусты к башне, а Фаза, опрокинув на костер пластиковое ведро с водой, нырнул в расщелину между двумя большими валунами. Квадрокоптер облетал остров, но целенаправленно нигде не зависал, и у Фазы затеплилась робкая надежда, что их маленький отряд не обнаружат. Маруська скалила зубы у него под боком. Кваз в своем орешнике сидел тихо, как мышь, прикрывшись спальником зеленого камуфлированного цвета. Агата себя ничем не выдавала. И наступила такая тишина, что слышался плеск воды в реке между камнями.
Что делать дальше? Как прогнать поаккуратнее назойливую железяку? Стрелять можно только в самом крайнем случае, когда уже понятно, что их обнаружили и нечего терять. На квадрокоптере установлена видеокамера, видеокамера подразумевает оператора, который сообразит, что птичку сбили, – и можно ожидать в гости ребят на вертолетах. И тут Фазу осенило… Идея показалась настолько смелой и безумной, что его в предвкушении удачи заколотило крупной дрожью, а на лбу выступили капли пота.
– Нет, слишком сложно для ворон, они не смогут… Но вдруг сработает? Смелее, Фаза, давай, сосредоточься, – уговаривал он сам себя.
И наконец настроился.
