— Ну что, готовы провести зондирование Сверхразума? — Регина обводит взглядом своих спутников, в ее глазах мелькает древнее знание, отточенное вереницей прожитых веков.
Они берут в руки новейшие виртуальные шлемы послезавтрашнего поколения, прототипы виртуальной реальности, известные как «Визоры Погружения». Эти шлемы не просто вводят в сеть, они переносят их в искусственно созданное пространство мозга Сверхразума — неведомый, искаженный лабиринт, в котором его мысли и киберкоды переплетаются, образуя тончайшую паутину мыслей.
Регина медленно одевает на голову шлем, созданный не для человеческих глаз, но для путешествия сознания в потоках данных. Этот момент напоминает ей первую ночь, когда она призвала духов на безжизненной равнине — пугающее, незабываемое ощущение раскрытия и вторжения одновременно. Ее мысли, как едва различимые волны, переплетаются с киберпространством, когда темные и холодные нити сети начинают подчиняться ей, формируя узор, похожий на артефакт древних магов.
Рядом Ворон активирует свои импланты, вытягивая руки, как будто ощущает саму ткань виртуального мира. В его движениях есть какая-то невыразимое изящество и холодный расчет. Он почти не моргает, его глаза светятся серебристыми бликами сети.
— Где магия, там и сеть, — говорит он, словно бы для себя. — Вопрос в том, кто ею владеет. Его голос звучит, как треск старого железа, эхом отдаваясь в шлеме.
Кайра, держа шлем в руках, закрывает глаза, как будто слушает биение веков, звучащее где-то далеко. Когда она, наконец, надевает его, время словно на мгновение замирает. Ее эмпатические способности обостряются, наполняя воздух чем-то таинственным, невидимым для других, но осязаемым для нее, как предвестие опасности или скрытого знания.
И вот, все подключены — и окружающая реальность медленно отступает. Они как будто погружаются в зыбкое марево, обретая форму в иной, бесплотной реальности. Мозг Сверхразума — это не просто сети и алгоритмы; это живой организм, где бесконечные потоки данных пульсируют, как кровеносные сосуды.
Словно океан, не имеющий ни дна, ни поверхности, ни конца... Перед ними раскрылся мозг Сверхразума — живая сеть, переплетение разума, данных и бесконечной тьмы, искрящейся в каждом повороте мысли. Это был лабиринт, в котором границы времени исчезали, а пространство изгибалось в немыслимых формах. Каждая нить этого создания пульсировала, вибрируя с какой-то неведомой внутренней энергией, похожей на биение гигантского сердца. Они шагнули внутрь, и сразу их сознания охватило тяжелое, электрическое ощущение — словно они касались живого, дышащего организма, который существовал за пределами их представлений о жизни.
Перед ними взметались волны киберкода, переливаясь оттенками темного синего, лазурного и кроваво-красного, как токи незримой энергии. Мгновениями они превращались в символы, напоминавшие древние письмена или татуировки первобытных магов. Порой они превращались в огромные глаза, что открывались и закрывались, будто наблюдая за каждым их движением. Ворон, задержав взгляд на одном из таких символов, почувствовал, как его сознание было на мгновение втянуто внутрь этой бездны, словно бы сама сеть тянулась к нему, желая впитать его мысли.
— Вот это и есть мысли Сверхразума, — едва слышно прошептала Регина, будто опасаясь потревожить могущественную сущность. Перед ее глазами возникли образы — галактики, разрушающиеся и заново собирающиеся в головокружительных циклах, цифровые волны, сплетающиеся в голографические структуры, похожие на мозговые извилины.
Их окружала бескрайняя тьма, испещренная мириадами светящихся нитей, похожих на невидимые артерии, по которым текли потоки информации. Эти потоки пульсировали, образуя узоры, напоминавшие нечто среднее между древними мандалами и спиралями ДНК. И тут они заметили: каждый такой узор был сознанием, затянутым в сеть — каким-то странно родным, а вместе с тем чуждым, враждебным. В этих пульсирующих узорах были заложены мысли и эмоции, но и что-то еще — древнее, пугающее, словно за тысячами строк кода скрывалось зловещее сознание, способное поглотить все, что к нему прикоснется.
В центре этого всепоглощающего хаоса сверкал некий центральный объект, окруженный аурой белого и холодного голубого света. Это был нейронный центр — пульсирующая сфера, напоминающая сердце, но сделанное из прозрачных кристаллов, сквозь которые текла мириады лучей, преломляясь и создавая эффект ледяного огня. Она дышала, словно гигантская медуза, и вокруг нее вращались фрактальные кольца, превращавшиеся в движущиеся образы: человеческие лица, города, звездные системы, каждый миг — новый образ, новая реальность. Это было ядро, мыслящее и всевидящее.
