В мире, где технологии заменили магию, а искусственный интеллект дарит людям иллюзию счастья, ведьма Регина начинает опасную игру против Технократов. Собрав команду уникальных союзников — от техноманта до метаморфа — она должна перепрограммировать Сверхразум, управляющий обществом. Но ее цель — не разрушить систему, а пробудить в людях способность чувствовать и мечтать.В этой истории, где магия встречается с высокими технологиями, а древние пророчества переплетаются с нейросетями, решается судьба не только человечества, но и самой природы сознания. Сможет ли Регина доказать, что настоящая магия – это не власть над миром, а способность видеть его чудеса?Здесь киберпанк встречается с магическим реализмом, а вечные вопросы человеческой души обретают новое звучание в декорациях далекого будущего.
"Будущее не принадлежит тем, кто его чувствует. Оно принадлежит тем, кто его создает".
"Зло всегда можно победить, но неизвестно, каким будет мир после этого".
"Мы открыли ящик Пандоры, но вместо бед оттуда вылетело будущее".
"Если счастье перестало быть борьбой, разве оно осталось счастьем?"
"Каждая достаточно продвинутая технология неотличима от магии, но, может быть, и каждая достаточно древняя магия неотличима от технологии".
На закате солнца город под куполом, известный как Новый Альбион, подавлял своим величием. В его внутренних границах сияющий свет вечерней зари охватывал горизонт, словно гигантский глаз, наблюдающий за каждым, кто отважится взглянуть в его огненное сердце. Низкое солнце скользило по лезвию горизонта, проникая сквозь прозрачные участки купола и озаряя архитектурные лабиринты Верхнего Города, где башни тянулись ввысь, как стражи, ловящие свет далеких звезд.
Ниже, на улицах Нижнего Уровня, яркие, неоновые огни отражались в зеркальной глади каналов, окруженных жилыми кварталами, уходящими корнями в древнее прошлое. Здесь бетонные колоссы сменялись хаотичными трущобами и причудливыми, полузабытыми постройками, напоминающими о более простых временах.
Город никогда не спал. Сети воздушных коридоров, наполненные летательными аппаратами всех классов, пересекали пространство под куполом, оставляя за собой светящиеся следы, подобные раскаленным линиям на полотне безумного художника. Транспортные платформы плавно скользили вдоль улиц, соединяя кварталы и районы, погружая жителей в бесконечный поток движения и шума.
К северу город расползался до горизонта однообразными бетонными коробками, как разрастающаяся раковая опухоль, достигая Старых Руин — заброшенных и выжженных кварталов, где когда-то кипела жизнь. Останки былого величия стелились мертвыми блоками, а осыпавшиеся небоскребы торчали, словно кости гигантских чудовищ, покоренные временем.
На востоке тянулись ряды высоток Эйстона — квартала технократов, новой элиты, чьи стеклянные фасады сияли холодным, стерильным блеском, напоминая фалангу клинков, защищающих своих обитателей.
А на юге, там, где купол смыкался с водой, город наступал на океан, уходя в него длинными пирсами, островами и плавучими кварталами, переливающимися огнями, словно мираж в вечном море. Океанское побережье мерцало тысячами огней, продолжая жизнь мегаполиса, уходящего за горизонт и теряющегося в необъятной дали.
Новый Альбион — город, который в котором всегда кипела жизнь, где вещи обрели разум и язык, а люди получили все, что только могли пожелать, взамен потеряв лишь самую малость — свою душу. Рождение здесь означало начало пути в мире, где каждый шаг предрешен и где ритм задается машинами, — в этом холодно-прекрасном мире сбывшейся мечты.
Взгляд из-под капюшона поймал ритм пульсирующего мегаполиса. Регина вслушивалась в шорох стеклянно-стальных башен, затмевающих поднебесный горизонт, слегка завуалированный лунной дымкой. Каждое здание — не просто стена, а живая тессера с переливающейся поверхностью, под которой струились потоки света, словно кровь по венам. Ее взгляд остановился на дрономобиле, парящем возле угла здания. Неплотно закрытая дверца едва заметно дрожала, и ведьма усмехнулась, уловив, как водитель пытался удержать равновесие, чтобы дверь не распахнулась.
Тонкая паутина света пересекла ее путь, обрисовав острые черты лица. Если бы кто-то посмотрел чуть внимательнее, он бы уловил неестественную подвижность татуировки на щеке — узоры, бегущие то вверх, то вниз, как рой беспокойных насекомых. Странные символы вспыхивали там, где городская иллюминация ловила ее в профиль, но их видела лишь она одна: руны памяти, следы древней магии предков, оживавшие лишь в отражении этого искусственного света. За пять веков мир стал холодным, отточенным, словно полированный металл. Небо почти не видно — купол накрывает мегаполис, преломляя свет. Бледные лучи солнца с трудом пробиваются сквозь мерцающее поле, окутывающее город, как бы размывая его очертания.
