Девочка набирается сексуального опыта не только из общения с всезнающими или испорченными подружками. Кто–то прижимается к ней в кино, кто–то лезет под юбку в транспорте, молодые люди отпускают ей вслед насмешливые замечания, на улице ее преследуют мужчины, кто–то ее обнимает, кто–то слегка прикасается. Она не очень хорошо понимает, что с ней происходит. В ее голове часто царит странная неразбериха, поскольку теоретические знания полностью оторваны от практического опыта. Одна девочка уже испытала все степени смятения и желания, но в то же время полагает — как, например, персонаж произведения Фрэнсиса Джеймса «Клара д'Эллебёз», — что для того, чтобы забеременеть, достаточно поцеловаться с мужчиной. Другая точно знает, как проходит процесс зачатия, но волнение, которое она чувствует в объятиях кавалера по танцам, принимает за мигрень. Нет сомнения в том, что современные девочки знают о сексе значительно больше, чем их матери и бабушки. Однако некоторые психиатры утверждают, что и сегодня немало девочек–подростков знают лишь одно назначение половых органов — мочеиспускательное 2. Во всяком случае, они почти никогда не связывают свои сексуальные ощущения с половыми органами, так как у них нет физиологического проявления, такого, как, например, эрекция у мужчин, указывающего на подобную связь. Между их романтическими грезами о мужчине, любви и непристойностью некоторых деталей, о которых они постепенно узнают, существует такой разрыв, что они не видят в них ничего общего. Тид Монье в романе «Я» рассказывает, как однажды она и несколько ее подружек поклялись друг другу, что они узнают, как устроены мужчины, и расскажут об этом остальным: И вот что я рассказывала, после того как однажды без стука вошла в комнату родителей: «Это похоже на держалку для бараньего окорока, то есть сначала»что–то вроде скалки, а затем — что–то круглое». Это было трудно объяснить. Я сделала рисунок, вернее целых три, и каждая из нас взяла себе по рисунку, спрятала его в корсаже и время от времени, взглянув на него, фыркала от смеха, а затем задумывалась… Каким образом такие невинные девочки, как мы, могли увидеть какую–либо связь между этими предметами и сентиментальными песенками, душещипательными историями, в которых любовь выражается в уважении, робости, вздохах и целовании рук и настолько идеализируется, что в ней не остается и намека на половые отношения?
Тем не менее благодаря чтению, беседам, зрелищам, случайно услышанным словам девушка понимает, что означают ощущения, волнующие ее плоть, она призывает и желает их. Лихорадочное состояние, трепет, испарина, кчкое–то томление придают ее телу новое, тревожное значение. Молодой человек не стесняется говорить о своих эротических порывах, потому что он с радостью осознает себя мужчиной. У него сексуальное желание носит агрессивный, захватнический характер, он видит в нем утверждение собственного «я», своего превосходства, хвастается им перед товарищами. Для него сексуальные ощущения — это предмет гордости. К противоположному полу его влечет сила, сходная с той, которая подталкивает его к борьбе с миром, и он не ощущает ее как нечто абсолютно новое. Девочка, напротив, всегда скрывает свою сексуальную жизнь. Когда ее эротизм принимает новую форму и подчиняет себе все ее тело, он превращается в мучительную тайну и девочка воспринимает сексуальное томление как постыдную болезнь. Ее желание пассивно, и она даже в мыслях не может избавиться от этого состояния с помощью какого–либо самостоятельно принятого решения. Она не мечтает о том, чтобы хватать, мять или насиловать, она лишь ждет и призывает, чувствует свою зависимость и страшится опасности, угрожающей ей из–за ее собственного тела, ставшего ей чужим.
