Сцена внезапных родов – положения, звуки, цвета – была описана неожиданно подробно, сочно, со смаком, с анатомической тщательностью, и в ней я не узнавала того, что было мне давно и хорошо известно, как ребенку, выросшему в деревне. Я ощутила испуг, недоверие, угрозу своей женской судьбе… Другие слова живописали мне картины с искромсанной плотью, экскрементами, запекшейся кровью… Газон принял меня обмякшую, безвольно распростертую, как одного из тех свежеубитых кроликов, которых нам приносили браконьеры[298].
Утешения взрослых не способны рассеять беспокойство девочки; с возрастом она учится не верить им на слово; нередко она их ловит на лжи, даже когда речь идет о ее собственном появлении на свет; кроме того, она знает, что они не находят ничего необычного в самых ужасных вещах; если ей пришлось испытать какое-либо сильное физическое потрясение: удаление гланд или зуба, вскрытие нарыва – то воспоминание о своей тревоге она перенесет на роды.
Поскольку беременность и деторождение проявляются в физических изменениях, девочка сразу начинает подозревать, что между супругами происходит «что-то физическое». Слово «кровь», встречающееся в таких выражениях, как «единокровные братья», «чистокровный», «полукровка», иногда дает пищу детскому воображению; можно предположить, что замужество сопровождается неким торжественным переливанием крови. Однако чаще всего дети связывают «физическое» с мочевой и экскреторной системой – в частности, они считают, что мужчина мочится в женщину. Сексуальные отношения осмысляются как «грязные». Именно это до глубины души потрясает ребенка, которого всегда тщательно ограждали от всего «грязного»: почему же взрослые допускают подобные вещи в своей жизни? Поначалу ребенок защищен от подобного скандала самой абсурдностью открывшейся ему правды: он просто не видит смысла в том, что ему рассказывают, что он читает или пишет; все это не кажется ему реальным. Юная героиня очаровательной книги Карсон Маккалерс «Участница свадьбы» однажды застает соседей голыми в постели; она не придает этому никакого значения из-за самой ненормальности ситуации:
Произошло это летом в воскресенье.
Дверь в комнату Марлоу была открыта. Фрэнки могла видеть только часть комнаты, угол комода и лишь часть кровати, на которой лежал корсет миссис Марлоу. Но тишину комнаты нарушил какой-то непонятный звук. Переступив через порог, Фрэнки была настолько поражена увиденным в течение одной секунды, что бросилась на кухню, крича:
– У мистера Марлоу припадок!
Беренис подбежала, но, заглянув внутрь, только сжала губы и резко захлопнула дверь… Фрэнки пыталась спросить у Беренис, что произошло, но та только ответила, что это простые люди и, коль скоро в доме есть определенное лицо, они, по крайней мере, могли бы это понимать и закрывать дверь. Хотя Фрэнки знала, что «определенное лицо» – это она, но так ничего и не поняла. Она спрашивала, что за припадок был у мистера Марлоу, но Беренис ответила только:
– Детка, обычный припадок.
По ее тону Фрэнки поняла, что ей чего-то недоговаривают. А позже она помнила только то, что Марлоу – «простые люди»…[299]
