– Если она такая, как говорила Мэри, то я, конечно, ни за что не ручаюсь… Роуз, думаешь, Мэри не пустила бы Харпер в свой дом, если бы одобряла выбор Сэма? Он умный только в рабочих вопросах, а в любовных делах ужасный дурак. Правда, ему можно простить, он мужчина. И что женщину себе завел, пока тебя ждал, тоже нормально. За семь лет я бы на его месте уже раз пять женилась.
С моих губ сорвался то ли всхлип, то ли смех. Дороти была так очаровательно прямолинейна.
– Но почему ты спрашиваешь об этом меня? Разве Сэм тебе ничего не сказал? – По моему молчанию она все поняла и тяжело вздохнула. – Ох, глупые вы дети.
Люси выглянула из подсобного помещения.
– Бабушка, чай готов! – заметила меня и нахмурила рыжие брови. – Все хорошо?
Я кивнула, хотя это не соответствовало действительности. Похоже, картина мира, которую я себе нарисовала, сильно отличалась от действительности.
– Слышишь этот звук? – скрипучим голосом спросила Дороти Люси. – Вот так на место встают мозги.
Я рассмеялась, попрощалась и перебежала через дорогу. Я была решительно настроена выяснить, какого черта на самом деле случилось после форта. Для этого мне нужно встретиться с Сэмом, но я до сих пор не узнала номер его телефона, а ломиться в их с Харпер дом не хотелось.
Мэттью стоял за прилавком и резал лимон толстыми дольками.
– Привет! – с порога крикнула я и подлетела к нему. – Скажи, Сэм уже заказал обед?
– Ага.
– Можно, я поработаю курьером?
Мэттью окинул меня испытующим взглядом.
– Хочешь устроить ему сюрприз?
– Вроде того.
– А под пальто ты в одних чулках?
– Что? Нет!
Мэттью озорно подмигнул мне.
– У него сегодня заседание в администрации. – Заметив, что я непонимающе нахмурилась, он пояснил: – Там ежемесячно собираются неравнодушные олдернийцы и обсуждают самые животрепещущие вопросы. Например, цвет черепицы на соседском доме или по чью сторону забора трава зеленее.
Как я могла забыть? Папа обожал эти сборища. Правда, что-то подсказывало мне, что в этот раз обсуждать они будут вопросы посерьезнее.
– Во сколько они заканчивают?
– Всегда по-разному, но Сэм заказал обед к часу.
Я кинула взгляд на телефон. Еще три часа.
– Можно, я подожду здесь?
– Только если будешь развлекать меня курьезными историями со съемок.
В половину первого я вышла из ресторанчика с большим бумажным пакетом и направилась к администрации Олдерни. В двухэтажное здание из серого кирпича я зашла через двустворчатые деревянные двери. Звуки моих шагов эхом отскакивали от белых стен и мраморного пола в пустом холле. Много лет назад я уже была здесь вместе с папой и помнила, что зал заседаний находился дальше по коридору и направо. Я свернула за угол, чтобы узнать, подходили ли обсуждения к финалу, и к большому удивлению обнаружила Роберта, который стоял в коридоре и заглядывал в зал через щелочку между дверьми. Он был одет в темный костюм и держал в руках длинное твидовое пальто. Я громко покашляла, привлекая его внимание. Он вздрогнул и обернулся.
– Я не подсматривал, – выпалил он, мгновенно покраснев.
Я с трудом сдержала улыбку, подходя к нему.
– Сэм не пускает вас, пока вы на больничном?
Роберт насупился и кивнул.
– Упрямый мальчишка. – Хотя его тон должен был быть строгим, в голосе слышалась гордость. – Но он очень хорошо справляется.
Роберт сделал шаг в сторону, уступая мне место у дверей. Я заглянула в зал. Все десять рядов раскладных стульев были заняты посетителями, сидевшими спиной ко входу. Перед ними на небольшом возвышении стояли буквой П десять деревянных столов для депутатов, а в центре находился самый настоящий трон с высокой резной спинкой. А на этом троне восседал Сэм. Под покрасневшими глазами залегли темные круги. Глубокие горизонтальные морщины прочертили его лоб. По левую руку от него сидела женщина средних лет в бесформенном сером костюме – судя по стоящему перед ней открытому ноутбуку, она вела протокол заседания.
– Что они обсуждают? – прошептала я.
– Сорванный рождественский сезон. – Роберт встал за моей спиной и вытянул шею, чтобы видеть происходящее в зале. – А чем так вкусно пахнет?
– Фиш-энд-чипс. Но у меня всего одна порция. Для Сэма.
Заказывать вторую для себя я не стала. Если Сэм категорически откажется говорить со мной, то я просто отдам ему его обед и уйду.
– Ничего страшного. Миссис Хиггинс расстроится, если я не притронусь к ее стряпне. Сегодня она готовит мой любимый пастуший пирог.
Один из депутатов, мужчина с белоснежной бородой и блестящей лысиной, сидевший по правую руку от Сэма, что-то недовольно буркнул стенографистке. Ее руки зависли в воздухе над ноутбуком, а Сэм весь подобрался, будто подготовился к схватке.
– Что они не поделили? – спросила я Роберта.
– Бенджамину не нравятся идеи Сэма.
– А они плохие?
– Как раз наоборот: он предложил на ближайшие четыре месяца снизить цены на гостиничные номера, а также на паром между Олдерни и Гернси. А еще отменить налог в ресторанах. Сэм хочет сделать остров более привлекательным для туристов.
– Звучит логично.
Сэм сделал круговые движения плечами и слегка поморщился. Не удивлюсь, если от постоянного напряжения у него болела голова.
