Следующие девять дней я пропадала на телестудии. Я предложила подменить других телеведущих в новостях, выходивших в час дня и десять вечера, чтобы те, у кого были супруги и дети, могли провести праздники с семьей. И Кейт, и Джейми предлагали встретить Новый год вместе, но я отказалась. У меня не было ни сил, ни желания веселиться. Интересно, будет ли Сэм у Мэри и Роберта или пойдет в паб к Ларри? А может, тоже предпочтет одиночество?
Тридцать первого декабря я вернулась домой за полчаса до полуночи, проторчав на телестудии весь день. Поднялась по скрипучей лестнице на третий этаж, зашла в квартиру и сняла сапоги и пальто. Я жила здесь уже пять лет: кухня, совмещенная с гостиной, спальня и крохотная ванная комната поместились бы в гостиной Стоунов, но зато я могла за тридцать пять минут дойти до телестудии через Риджентс-парк. Большие деревянные окна выходили на оживленную Хэмпстед-роуд, и от света вывесок и фонарей внутри никогда не было темно. Но сегодня ни веселые крики с улицы, ни мигающие огоньки на потолке не доставляли мне радости, а лишь отчетливее напоминали о том, что я вдали от тихого Олдерни.
Черт побери, мне хотелось обратно на крохотный остров: бродить по зеленым склонам, чувствовать рьяный ветер на щеках у обрыва, гулять с Барни, слушать бессмысленные сплетни тетушки Мэй, обедать и, может быть, даже ужинать у Мэттью, покупать цветы у Дороти. И целовать Сэма. Господи, как сильно хотелось быть рядом с ним, чувствовать его запах, ощущать его прикосновения!
Я хотела Сэма сильнее, чем вести вечерние новости. Сильнее, чем строить карьеру на телевидении.
В сумочке зазвонил телефон. Я вытащила его и приложила к уху.
– Роуз! – заверещала мама в трубке. – У нас пошел снег!
– Вау! Как вовремя!
Мама обожала снег, особенно на Новый год.
– Да! Такая красота. Все белое, сказочное. Настоящая зима.
– Я очень рада.
– А у вас снег пошел?
– Вроде нет.
– Иди посмотри.
– Мам, я только зашла домой. Три минуты назад не шел.
– Ну три минуты назад не шел, а сейчас пришел.
– Кто?
Мама замялась.
– Ну, снег! Кто же еще. Зима. Зима пришла. И снег тоже. Красиво.
– Ага.
– Ну вот иди и посмотри.
– Мам…
– Вот прямо сейчас!
– Господи, ну хорошо. Ладно.
Я пересекла гостиную и отодвинула занавеску. Темное небо из-за ярких рекламных вывесок казалось беззвездным. И без намека на снег.
– Не идет.
Мама замолчала, постучала по какой-то поверхности ногтями.
– А ты хорошо посмотрела?
– А можно посмотреть плохо?
Я начала терять терпение. Мне нужно было дозвониться до Сэма и обсудить с ним наше совместное будущее. Я… Господи, сложно было поверить, что это думала я, а не Роуз из какой-то параллельной вселенной, но… я была готова переехать обратно на Олдерни и работать меньше/удаленно/проектно. Понятия не имею! Должны быть какие-то варианты! Я хотела рискнуть, даже если лишусь места ведущей вечерних новостей. Главное, быть с Сэмом большую часть времени.
– У меня показывает, что у вас должен идти снег, – не унималась мама.
– А мне что сделать?
– Проверь еще раз! Вдруг он только появился!
– Ага, с неба свалился…
Я вздохнула. Мама выручила меня, когда Эббот попал в аварию. Я была должна ей. Взяла горшочек с незабудками, который привезла с собой с Олдерни, переставила его с подоконника на журнальный столик и открыла окно нараспашку. Включила видеосвязь и перегнулась через подоконник, вытянув перед собой руку.
– Смотри, не идет снег! – объявила я и, опустив глаза к тротуару, остолбенела. – Зато Сэм пришел.
Он стоял, завернутый в длинное черное пальто, и держал в одной руке книгу.
Я уснула и вижу самый лучший сон?
– С наступающим Новым годом, солнышко. Пусть он станет счастливым, – сказала мама.
– Ага… – протянула я, не в силах оторвать взгляд от Сэма.
Он смотрел на меня снизу вверх и улыбался, как девять лет назад, когда впервые появился под окном моей комнаты.
Когда из телефона донеслись короткие гудки, я отключила его и положила на подоконник.
– Не знал, в какое окно кидать камешки, – признался он с невинной улыбкой. Мне показалось, что в этот момент я оторвалась от земли.
– Зато хороший повод познакомиться с моими соседями.
– Еще успеется.
– Я тоже так думала, но вот до сих пор никого не знаю. Это тебе не Олдерни.
– Но ведь здесь тоже можно жить?
Сердцебиение участилось. Было страшно истолковать вопрос Сэма неверно.
– Вполне терпимо, – неуверенно сказала я.
Какой-то прохожий, пожилой мужчина с мохнатыми бровями, прикрикнул на нас, качая головой:
– Эх, молодежь! В наше время серенады пели, а не просто под окнами орали!
– Мы обещаем исправиться! – крикнула я в ответ и снова посмотрела на Сэма. – А что у тебя в руке?
Он опустил взгляд на книгу.
– Я честно искал для тебя горячего лорда, но в итоге остановился на первом издании книги «Дневник Бриджит Джонс». Продавец в букинистическом магазине сказал, что главная героиня – журналистка, которая по уши влюблена в какого-то мистера Дарси. Кажется, он был лордом.
– Почти, – хмыкнула я. – Он был лордом в «Гордости и предубеждении».
Сэм нахмурился.
