Первый эфир вечерних новостей со мной в качестве ведущей прошел идеально. Как и второй, и третий, и четвертый, и пятый. По словам Гарри, генеральный директор был в восторге. Я влилась настолько естественно, словно всегда тут и работала. Только вот выспаться мне пока так и не удалось, хотя на студию я теперь приезжала к трем часам дня. Мысли о Сэме преследовали ночами и грызли изнутри.
Он в самом деле проводил нас до парома, но держался так отстраненно, что мы обменялись лишь скупыми объятиями и пожеланиями удачи. Я не решилась спросить, где Сэм провел предыдущую ночь и увидимся ли мы вновь.
Это не было похоже на две наши предыдущие ссоры: мы не кричали и не обвиняли друг друга, но и ясная надежда на новую встречу отсутствовала. Наши сбывшиеся мечты мешали поиску компромисса. И существовал ли он на самом деле? Сэм остался на своем маяке, а я вновь отправлялась в плавание.
Я могла убеждать себя в одном – это правильный выбор. Хотя с каждой секундой, которую мы снова проводили порознь, от моего сердца откалывался маленький кусочек. И я не знала, как долго продержусь.
– Роуз, у нас для тебя сюрприз, – сказал Джейми, заглядывая в мою гримерку.
На часах было одиннадцать вечера, и я уже смывала макияж, представляя, как буду в одиночестве возвращаться домой. За время моего отсутствия город сильно преобразился, нарядившись к Рождеству, и я не упускала возможности пройтись пешком, оттягивая момент, когда зайду в пустую квартиру.
– Эй, ты чего такая кислая? – нахмурился он. – Пять дней в новом амплуа, а уже похожа на Руфуса.
В вечерних новостях работала слаженная команда, но, боже мой, как сильно я скучала по Джейми и остальным. Никто не подшучивал над тем, что я засыпаю перед камерой, никто не забирал меня из дома, никто не покупал мне ванильный латте у настоящего Аруна и не требовал отмыть сапоги, прежде чем сесть в машину.
Джейми подошел и крепко обнял меня. Каким-то непостижимым образом его кожанка все еще пахла костром и виски. В памяти всплыл наш пьяный разговор у форта. И Сэм. Я постоянно думала о нем, о запахе кофе и сосновых иголок, о спальном мешке и потрясающей лазанье, о том, как он обнимал меня и вечно подначивал. Сердце заныло. Неплохо. Значит, от него еще что-то осталось.
– Хватит грустить, – попросил Джейми и повел за собой.
Мы прошли в комнату для совещаний, где нас уже ждали Билл, Питер, Гарри и Кейт, а за их спинами собрались остальные коллеги. Свет был почему-то приглушен, а атмосфера напоминала вечеринку-сюрприз, какие мы регулярно устраивали сотрудникам в день рождения, но мне такой ждать еще три месяца – до середины марта.
– Что происходит? – заволновалась я.
– Мы кое-что подготовили для тебя, – сказал Билл.
Кажется, я впервые видела его без кепки. Лысина на затылке была небольшой и совсем его не портила. Билл взял меня под руку и подвел к стулу, на котором обычно сидел Гарри, а потом крутанул его, чтобы повернуть к занимавшему половину стены телевизору. Питер щелкнул пультом – и на экране появилось мое лицо. Я щурилась в лучах слепящего солнца и вышагивала по убранному полю, смотря в камеру. На заднем фоне виднелся фермерский дом Марка – одного из героев второго сезона реалити-шоу «Любовь-морковь».
За моей спиной раздался смех Кейт. Кадр сменился.
– У тебя часто язык по утрам заплетался, – посмеиваясь, заметил Питер.
Я кивнула, не оборачиваясь. Не хотелось отрывать глаза от экрана. На нем Марк, сделав глоток кофе, зашелся кашлем и в секунду покрыл мой белый кашемировый свитер коричневыми брызгами. Я только успела прикрыть микрофон, как Марк, не придумав ничего лучше, кинулся вытирать руками расползавшиеся по моему свитеру темные пятна. Со стороны это выглядело так, будто он решил помассировать мне грудь.
– Мужчина, который выращивает не только самые длинные огурцы Англии, но и доставляет женщине удовольствие руками, – прокомментировал Хью.
– Как я упустила его? – послышался голос Амели, редактора из вечерних новостей. – Мне такое нужно!
– Когда-нибудь ты будешь скучать даже по ранним подъемам, – сказал Гарри.
Кажется, я уже скучала. Нарезка из моих неудачных кадров и сорванных дублей длилась дольше десяти минут. И с каждым новым кадром я все сильнее ощущала тоску по непринужденности, какой не было в вечерних новостях.
– Спасибо, – я обняла по очереди своих коллег.
