Я оглядела разрушенные стены. Отчасти я ожидала, что вот-вот проснусь, встречусь с Сангвином и выслушаю его тираду насчет того, насколько я регрессировала, сопровождаемую исследованием моей «замечательной дихотомии». Отчасти я хотела зайти во двор, лишь бы убедиться, что не планируется никаких концертов. Но ничего этого не было, сон закончился. Я проснулась. Вернулась…
Полагаю, не стоило бы мне ждать счастья, едва ли я его вообще заслуживала.
Выйдя из клиники, я глянула на север в сторону далеких огней Ищущих, которые направились в неверном направлении. Я не спеша проследовала к парковочной стоянке. Огромное и величественное здание, бывшее мне домом последние несколько недель, было практически полностью разрушено. От крыши почти ничего не осталось, а другое крыло полностью обрушилось. Я прошла мимо металлической пластины, она была довольно сильно разбита, но я все-таки смогла разобрать надпись в лучах утреннего солнца.
«Сады Хэппихорн: Да обретет нуждающийся здесь покой и исцеление».
Я легонько коснулась таблички и двинулась на юго-восток. А может, в моей жизни и было счастье. Совсем немного. Но гораздо больше, чем я заслуживала…
Заметка: Достигнут максимальный уровень.
Пустошь — ядовитое место. Я не имею в виду инфекцию, радиацию и болезнь, конечно, это — проблемы, но они не истинная угроза Пустоши. От всего этого можно защититься или перенести. Их можно даже полностью победить…, но не силами одного пони или враждующими бандами или маленькими, рассеянными, подозрительными деревнями. Рабская империя Красного Глаза могла бы быть в состоянии сделать это, но тогда старые ужасы будут просто заменены новыми. Чтобы излечить Эквестрию, пони нуждались в гармонии, истинной гармонии, и именно против неё боролась Пустошь особенно сильно. Яды, которые убивают нас, не волшебные или химические, они психологические. И они убивали Эквестрию даже раньше, чем появилась Пустошь.
Рампейдж пыталась объяснить мне, что со мной что-то не так. Я была отравлена, мы все были. Сомнения. Страх. Ненависть. Сожаления. Позор. Гордыня. Я была свалкой токсичных отходов психологических ядов, убивавших меня и всех пони вокруг. Неудивительно, что я перегрузила Хэпихорнскую машину до предела. И не удивительно, что она не смогла создать симуляцию удовлетворяющую меня. Проблемы была не в окружающем мире, она была во мне.
И я убила невинную кобылку.
Я знала, что еще не стала Дэусом. Я не намеревалась пойти туда, чтобы убить Бон и двух ее друзей. Они были жертвами моей борьбы с Ищущими. Но две недели назад, когда я столкнулась с Потрошителями в Мегамарте, я не пыталась их различать, как и пегасов Тандерхэеда у Желтой Реки. Я могла бы договориться, особенно там, с Даск. Я могла бы попытаться найти способ получше.
Теперь… теперь я не была уверена, пыталась ли я вообще.
И я должна была исправить это. С тех пор, как я вернулась в Хуф, я разваливалась. Нет. Даже раньше, когда провернула тот трюк с ЛитлПип… сделала бы я что-то более опрометчивое, если бы была нормальной? И после всего… Впадина Бримстоуна… Священник… Химера… Предвестники… я бежала без отдыха и мыслей. Что-то внутри меня было не так, и я должна была найти способ исправить это. Я теряла кусочки себя один за другим, и должна была найти способ собрать себя воедино.
И нахождение места для сна было первым шагом.
Я бы хотела вернуться в туннель с Бон. Я хотела похоронить её и её друзей, то чего я не сделала для Скудл, но это было невозможно. Я бы попала в просматриваемый участок на строительной площадке и не смогла бы пройти дальше незамеченной. Что бы приходить и отправляться в путь за мной, Искатели использовали туннель от поезда, и без СтелсБака, меня бы поджали. Даже с одним, я сомневалась, что смогу стащить три тела для захоронения..
Так что теперь я направлялась на юг к западному краю огромной вилки черной горы. Она была почти в миле отсюда, настолько высоко, что скрывалась в облаках и возможно была видна на фоне темного неба только благодаря моим киберглазам. Было забавно: чем больше я смотрела на неё, тем более скучной она становилась. Это была просто скала. Большая и черная, но всё-таки скала.
Вокруг нее на несколько сотен футов раскинулось поле зазубренного и разбитого вулканического стекла. После пятиминутных попыток найти обходную дорогу вокруг огромных шестиугольных блоков покрывавших стороны скалы, и над раскиданным вулканическим стеклом, я убедилась, что это хороший и мучительный способ умереть. Острые края стекла обещали особенно кровавый финал в случае оплошности. Однако здесь среди скал была жизнь, хотя в основном это были низенькие колючие кисточки, которые были почти не проницаемы, но еще попадалась невероятно зеленая трава.
