– Я после её слов испугалась, представив картину, как я одна с вами на руках, без работы, пьяный Вадим. А следом вас забираю в детский дом. Она легко уловила испуг на моём лице, и предложила обменять одну из вас на умершую малышку. Убедила меня, что беспокоится, не стоит, никто не узнает про наши действия, а та женщина, у которой погиб малыш уже согласилась на подмену. Она утверждала, что семья богатая и малышка не будет ни в чём нуждаться. И я согласилась, пошла на преступление, разлучила вас. Она предложила мне сомой выбрать одну из вас на обмен. Когда повернулась в вашу сторону, увидела тебя с открытыми глазками, на сердце стала так больно, просто ткнула пальцем в Веронику и убежала на улицу.
Голос тёти стал хриплым, её лицо побледнело. Пальцы рук дрожали, ей было тяжело.
– Примерно через час приехал Вадим, когда увидела его лицо, то подумала, что правильно поступила. Он был, словно живой мертвец, прошёл мимо даже не замелил меня. Покачиваясь, зашёл в отделение, молча выслушал врача. Ему по дороге сообщили о потери жены, а уже в отделении и о потери одного из детей. Похороны прошли, как в тумане, Вадим был сам не свой, я боялась слов той женщины, даже начала ждать, когда он начнёт пить.
Тётя сделала глоток воду, глубоко вздохнула.
– Но ничего из сказанных слов той женщины не произошло. Вадим взял себя в руки через неделю, сам начал ухаживать за тобой, на работе ему дали оплачиваемый отпуск на полгода. Он пылинки с тебя сдувал, а я плакала по ночам, осознав какую ошибку я совершила. Вадим был сильный, он бы без труда воспитал вас обеих, я так и не смогла признаться в содеянном, знала, что со мной будет, если расскажу. После того, как он вышел на работу, я поклялась воспитывать тебя, как родную дочку. Отказывалась от ухаживаний мужчин, считала, что недостойна, строить семью, после такого преступления.
В помещении снова стало тихо, я и тётя молча изливали слёзы, дядя Саша приподнялся с места подошёл к холодильнику, что-то достал из него, набрал воды в два стакана, зачем-то помешал её ложечкой и поставил перед нами, мой нос учуял запах валерьяны. Кивнула ему в знак благодарности и осушила содержимое стакана, то же самое проделала и Лидия Ивановна.
– Тётя скажи мне, почему тогда вы не говорили, что мама была беременная двумя детьми? – задала интересующий меня вопрос.
Женщина громко шмыгнула заложенным от слёз носом, подняла на меня красные глаза.
– Вадим решил не говорить тебе об этом, ни хотел, чтобы ты ещё больше переживала, – утирая слёзы платочком, ответила тётя.
– Но ведь у мамы на могилке, нет никаких упоминаний, что она там не одна, – продолжила задавать вопросы.
– Малышку похоронили на другом ряду, я не смогла рядом с Мелисой положить чужого дитя. Вадим тогда мало, что соображал, а после уже ни стал ничего менять, – опустив голову вниз, проговорила женщина.
Услышав рассказ, вся злость на тётю сразу прошла. Да она совершила этот ужасный поступок, но она была напугана, поверила словам той женщины, поступила не осознано.
– Тётя, – позвала родственницу, – то, что произошло, конечно, ужасно, но я никогда от тебя не отвернусь, ты мой самый родной и близкий человек, – практически прошептала слова, слёзы снова застелили глаза, а горло пережал спазм.
Я не соврала, мои слова были правдой, тётя мой самый дорогой человек. Даже после того, как узнала про сестру. Мы с Вероникой взрослые люди, привыкли жить сами по себе, вряд ли мы станем с ней настолько близки, как могли бы быть. А после того, как она узнает, что я беременна от её мужа, возможно, начнёт меня ненавидеть.
– Аника, – тётя вскочила со своего места и кинулась ко мне, – спасибо моя детка, прости меня, за мою ошибку, – уткнувшись мне в шею, шептала женщина.
Я обняла её в ответ, сильно прижалась к ней.
– Девочки, а может, хватит разводить сырость в доме, такими темпами мне придётся снова делать ремонт, – наигранно возмущённо произнёс Саныч.
Дядя Саша решил развеять обстановку своими шутками. Мы с тётей переглянулись, посмотрели на насупившегося мужчину и засмеялись сквозь слёзы.
– Сан Саныч не утрируй, от количества наших выплаканных слёз, сырость в твоём доме не увеличится, – пожурила мужчину.
В ответ получила неразборчивое фырканье, дядя махнул на нас рукой, приподнялся, снова подошёл к холодильнику, но в этот раз достал огромный торт.
– Ну, что девоньки, по тортику? – произнёс мужчина, поигрывая своими широкими, густыми бровями.
– А давай, – согласилась тётя.
Мы просидели в разговорах до позднего вечера. Возвращается в пыльную квартиру, не было никакого желания, так же, как и ехать за машиной, чтобы отправится на дачу. Решила остаться на ночь в доме у Саныча и тёти, а позже меня уговорили погостить у них хотя бы недельку. Ложилась спать с мыслью о Вероники, нам необходимо встретится и познакомится, как-никак мы сёстры.
