Зашёл к родителям в дом и первым делом подхватил на руки Кирилла спешащего ко мне на встречу маленькими, но быстрыми шажочками. Прижал к себе, вдохнул его детский запах, на душе стала значительно спокойнее. Поздоровался с родителями и Екатериной Львовной, отец без предисловий указал на свой кабинет. Не спуская сына с рук, отправился вслед за ним. Отец уселся в своё кресло, я с Кирюхой напротив него, сын безостановочно лепетал на только ему понятном языке, и с усердием, своими маленькими ручками тянул мой галстук.
– Рассказывай всё по порядку, и желательно в подробностях, – улыбаясь, глядя на внука сказал отец.
Хоть на его губах и играла улыбка, по глазам я видел, что он находится на взводе не меньше чем я сам.
Рассказал всё, как и просил отец, в кабинете повисла тишина, даже сын притих, устроив свою маленькую головку у меня на плече, ковыряя своими пальчиками пуговицу на рубашке.
– С разводом не чего затягивать, сегодня же даёшь отмашку юристом. При хорошем раскладе дел, послезавтра ты будешь свободным человеком, и да, не забудь сказать ребятам подготовить отказ от Кирилла для Вероники, – первым нарушил молчание отец.
– Пап, пока я буду ездить по делам все эти дни, хочу, чтоб Кирилл с Екатериной Львовной пожили всё это время в вашем доме, мне так будет спокойнее, – говорю, хотя знаю, что просьба глупая, ни отец, ни мать никогда не откажут.
– Не переживай, всё с ними будет нормально, главное сейчас это развод, и как я понимаю нужно наладить отношение с Аникой, – постукивая пальцами по поверхности стола, произносит отец.
– Последнее будет трудно сделать, – не весело усмехаюсь, – с ней я совершаю ошибку за ошибкой, – встаю со своего места, разворачиваюсь на выход из кабинета.
Отец только хмыкнул на мои слова, и направился вслед за нами.
От предложенного мамой завтрака, пришлось отказаться, мне предстоит ещё разговор с родителями Вероники и ей сомой. Прихватил собой Макса, по дороге созвонился с юристами, дал им срочную работу. По поводу налаживания отношений с Аникой решил не торопиться, у неё сейчас и без меня голова будет забита выяснением их с Вероникой разлуке. Да и вряд ли она сейчас готова видеть меня, уверен, даже разговаривать не станет.
– Слушай Дем, – заговорил друг, – у меня одна не хорошая мысль крутится в голове, знаю, тебе она не понравится, но озвучить я её должен, – коротко кинул на меня взгляд.
– Макс говори, какими бы твои мысли не были, сейчас я готов ко всему, – сворачиваю на улицу, где живут родители Вероники.
– Ты уверен, что Кирилл твой сын, а не Германа? – чего-то подобного я ожидал услышать.
– Кирилл мой, – рык вырвался сам собой, – вряд ли Герман стал бы так поступать со своим ребёнком, к тому же Кирюха остаётся со мной, – останавливаюсь около дома Сонцевых.
– Твой так твой, чего кипятишься, я же сказал, что это мысли, – поднимает руки вверх.
– Макс нервы ни к чёрту, не обращай внимание. Всё я пошёл, ты остаёшься здесь, если, что наберу, – снимаю телефон с авто зарядке.
– Ты смотри там палку не перегни, – советует друг.
– А это уже, как пойдёт, – кидаю через плечо.
Захожу в открытые настежь, кованые ворота, направляюсь к порогу дома по нерасчищенной от снега дорожке. Что очень странно, обычно она всегда приведена в порядок. Подхожу ближе к порогу и слышу доносящие из дома громкие голоса Михаила Петровича, и Ангелины Витальевны, судя по интонации, они ругаются. Открываю входную дверь, и по ушам бьёт басистый голос пока ещё моего тестя.
– Ты! И только ты виновата, тебе всегда было на неё плевать, что же ты за мать такая? – кричит мужчина.
Что-то мне подсказывает, Вероника не рассказала им про Анику.
Скидываю обувь, и иду на голоса. Захожу в гостиную, моим глазам раскрывается интересная картина. Вероника сидит в кресле: поджала под себя ноги, обнимает руками колени, уткнулась в спинку кресла лицом, громко шмыгает носом. Теща, скрестив руки на своей груди, стоит напротив тестя, сам он выглядит грозно, но по позе Ангелины Витальевны понимаю, она его не боится.
– Здравствуйте дорогие родственники, – обозначаю своё присутствие.
Все трое поворачивают в мою сторону головы, в глазах у них читаются разные чувства. У Вероники не поддельный страх, у Михаила Петровича волнение и надежда, только на, что не пойму. А вот тёща удивила, она рада моему приходу, с чего бы вдруг?
– Ой, Демьян, а мы не услышали, как ты зашёл, – елейным голосом заговорила тёща, – хорошо, что ты приехал, ты же за Никой? А я вот пытаюсь донести Мише, что это нормально, когда муж с женой сорятся, какая же семья без скандала? – практически поёт.
Перевожу взгляд на тестя, тот смотрит на свою жену с прищуром.
По поведения тёщи догадываюсь причину её радости, она хочет сплавить Веронику из дома, и ей совершено не важно, куда она отправится. От этого делаю вывод, она прекрасно знает, что Вероника не родная дочь.
– Нет, Ангелина Витальевна, вы ошиблись, я здесь для того, чтобы рассказать, на что пошла ваша дочь ради денег, – произношу ровно и холодно.
Теща поджимает губы, Вероника прячет лицо в ладонях, тесть вообще присел на рядом стоящий диван.
