Сначала я застонал. Но когда сознание вышло из режима сна, я закричал. За кричал так сильно, что от крика наверняка должны были проснуться соседи. Как минимум, я надеялся, что от крика проснётся Глеб. Проснётся и примет какие-нибудь меры – даст таблеточку или же хотя бы вызовет ту же скорую, которую мы, по собственной глупости, не вызвали вечером, решив, что за ночь всё пройдёт. Какие же глупые дети! Ладно Глеб. Но я-то! Тридцатидвухлетний мужик, неспособный трезво оценить ситуацию и постоянно откладывающий всё на потом. И к чему тебя привели все эти твои откладывания?! К предсмертным крикам? Вот ведь идиот!
Я закричал снова. Но никто не просыпался. В комнате всё ещё стояла кромешная тьма. Тогда я не думал, что что-то идёт не так – было не до этого. Мне было некогда разглядывать застывшего на месте Глеба, который, как оказалось позже, даже не дышал. В тот момент я был занят более важными вещами – пытался не сдохнуть от ужасной колики в животе.
А потом я услышал голос. Было подумал, что это проснулся Глеб. Но, спустя ещё несколько секунд до меня дошло, что никакой это не Глеб.
– Да тише ты, мать твою! Сам виноват! – говорил приближающийся из коридора голос. – Говорил же: сначала освойся, а уже потом предпринимай какие-то серьёзные меры! Ну и на хрен ты на него нарвался? – спросил голос уже в непосредственной близости. – Поднимайся! – прозвучало в приказном тоне.
В голове пронёсся вопрос: в смысле, блин, поднимайся? Я тут вообще-то умираю!
Вслух я лишь ответил:
– Не могу!
Не ответил, а, скорее, прокряхтел, словно какой-нибудь восьмидесятилетний старичок, погибающий от старости.
– Придурок, – донеслось в ответ.
И тут я понял. Мозг включился, и я понял, что единственный, кто мог прийти за мной, это Марк.
– Вставай, – повторил он.
– Не могу, – повторил я.
– И что прикажешь? Тащить тебя на руках?
Я промолчал. Настроения для шуток не было совсем. Да и ругаться я тоже вряд ли мог. Поэтому единственное, что я выдавил тогда из себя, было:
– Ты как тут оказался?
– Как я тут оказался?! – недовольно взорвался Марк. – Пришёл, блин, твою задницу спасать! Вот как!
– Где Глеб? – прокряхтел я, пытаясь повертеть головой. Или это вовсе не я пытался ею повертеть. Возможно, это было что-от вроде предсмертных конвульсий. Но тогда мне было совершенно не до этого.
– Спит твой Глеб! Боги поставили реальность на паузу, как только поняли, что ты долго не протянешь.
– Ну так вылечи меня, – попытался было приказать я, но вместо приказа у меня вышла какая-то жалкая просьба.
– Ну меня для этого и отправили! Только, если ты думаешь, что я тебя вылечу, то спешу огорчить – не вылечу. Я не доктор.
– Но ты же волшебник, – хрипящим голосом и сквозь стоны произнёс я, – проходишь сквозь стены и всё такое. Что, вылечить не можешь?
– Не могу! Ты, видимо, сильно ошибаешься, раз думаешь, что я могу что угодно. Что угодно могут боги, а я заперт в определённых рамках.
– Твою мать! – выругался я от очередного приступа, схватившись рукой за живот так, будто это могло помочь. – Давай уже быстрее! Делай, что должен! Не можешь вылечить – позови тех, кто может!
Мрак завертелся в поисках чего-то.
– Чёрт! Есть тут хоть что-то похожее на носилки?!
– И как ты собрался нести меня в одиночку? – тихо спросил я, отворачиваясь на другой бок.
– Умно…
Дальше я отключился. Очевидно, без сознания я пробыл достаточно долго. А когда уже открыл глаза, оказалось, что я лежу в какой-то больнице. Только вот от больницы тут была только больничная койка – современная койка с обширным функционалом, вроде поднимания и опускания головы, ног, и так далее. Справа от меня стояла прикроватная тумбочка с разными фруктами, передо мной, на стене, как и полагается какой-нибудь вип палате, висел широкоформатный тонкий телевизор, а слева в кресле спал Марк.
– Эй! – попытался окликнуть я его, но Марк продолжал спать.
Боли больше не было. Приподнял покрывало и увидел, что вся область ниже груди и выше пояса обмотана бинтами. Попытался приподняться – не вышло. Нет, было не больно – было, скорее, неприятно. Как только я попытался двинуться, в области живота что-то зашевелилось. Сложилось стойкое ощущение того, что меня разрезали, после чего провели какие-то махинации внутри, затем зашили и положили сюда – ждать, пока всё не срастётся. А если я вдруг решу резко подняться или пошевелиться, то несросшиеся части могут и разорваться ненароком.
Поэтому дальше я принял решение не совершать необдуманных поступков и дождаться Марка. Закрыв глаза и попытавшись расслабиться, я смог уснуть. Проснулся только тогда, когда сам Марк пытался разбудить меня, слабо толкая в плечо.
– Эй, – почти шёпотом произнёс он. – Эй, просыпайся, бандит.
Я приоткрыл глаза и увидел подкатившегося на стуле Марка, наклонившегося в мою сторону.
– Проснулся наконец, – воодушевлённо сказал он.
– Это ты наконец проснулся, – пытаясь разлепить слипшиеся глаза, ответил я. – Я проснулся раньше, просто решил тебя не тревожить, – ответил я, как бы шутя. Ведь было очевидно, что разбудить Марка я мог только голосом – добраться до него и растолкать, возможности у меня не было.
