Тогда я впервые почувствовал себя умнее Глеба. Жаль только, что чувство это не продлилось долго, ведь спустя несколько минут раздумий Глеб выдал:
– А что, если я поговорю с математичкой и смогу убедить её давать всем индивидуальные задания?
– И ты думаешь она на это согласится?
– Думаю, если мы будем помогать ей, придумывая эти самые задания, то…. это вполне может сработать.
– Главное, чтобы никто об этом не узнал, – поделился беспокойством я.
– Да уж, – подтвердил Глеб, – тогда нашей репутации точно хана.
Немного подумав над оговорённым и поняв, что мы, говоря метафорично, пытаемся изобрести давно изобретённый велосипед, я решил высказать свои соображения вслух:
– Тебе, вообще, не кажется, что схема получается слишком замудрённой? Неужели нет возможности сделать всё проще?
Глеб пожал плечами.
– Можно и проще. Можно вообще отказаться от затеи с домашними заданиями и попробовать…. – на секунду Глеб замер, пытаясь придумать что-то более стоящее. Но, спустя некоторое время, он посмотрел на меня и по выражению его лица я уже понял, что он скажет. – Нет, нельзя придумать ничего проще. Либо мы выбираем стопроцентный вариант, воплощая который нам придётся немного попотеть, либо мы выбираем чёрт знает что и просто надеемся на то, что это сработает.
– Ладно, – согласился я, прекрасно понимая, что торговля краденными телефонами или попытка создать конопляную плантацию дома у Глеба – не самые лучшие идеи для бизнеса, которым будут управлять будущие восьмиклассники.
И мы начали воплощение. Сразу. Сходу. Ещё до наступления нового учебного года, до наступления лета, буквально в тот же день, как идея была придумана, мы отправились к самому вредному учителю школы, чтобы дать старт нашему первому, и, – как я тогда надеялся, – не последнему бизнесу.
Долго уговаривать математичку не пришлось. Только мы заговорили об индивидуальных заданиях, она тут же оживилась. Соглашаться сразу – она, конечно, не согласилась, но мы то с Глебом не идиоты, чтобы не понять, когда человек заинтересован в чём-то, а когда нет. Поэтому быстро смекнули, что математичка очень даже заинтересована.
Оставшиеся полдня мы потратили на презентацию выдуманных на ходу плюсов от введения нового вида домашних заданий. А после презентации и слабого соглашения математички, которого нам было вполне достаточно, мы увлекли Марью Ивановну придумыванием заданий. Сначала, конечно, нам самим пришлось изучить парочку тем из программы за восьмой класс, но чуть позже, математичка оказалась так увлечена процессом, что даже и не заметила, как время перевалило за семь.
В какой-то момент в класс постучали – это был школьный завуч. Она не особа удивилась присутствию Марьи Ивановны на рабочем месте, но вот наше присутствие в школе её насторожило.
– Мария Ивановна, вы зачем мучаете учеников? – спросила она у математички. – Каникулы, как-никак, наступили. Пускай отдыхают.
Мы с Глебом переглянулись. Интересно, что ответит математичка.
Марья Ивановна впервые за долгое время взглянула на свои наручные часы и всерьёз удивилась.
– Так ведь они сами, – наконец обратилась она к завучу, – не отпускают меня.
Впервые я увидел улыбку на лице математички. Не злую ухмылку, не издевательскую усмешку, не дьявольскую лыбу, а самую обычную доброжелательную улыбку.
Короче говоря, план был осуществлён, а мы с Глебом неплохо сблизились с самым злобным учителем школы, что явно играло нам на руку.
Следующие три месяца мы провели штудируя учебники по алгебре и геометрии за восьмой класс, придумывая новые и новые домашние задания. Конечно, это было не то, на что мы надеялись изначально – ведь мы планировали, что просто подтолкнём математичку в правильном направлении, а дальше она сама будет придумывать задания. Чтобы чуть позже, нанятые нами умельцы, решали эти самые задания сразу нескольким ученикам. Но и такой вариант развития событий тоже был неплох – хотя бы тем, что теперь нам не нужно было нанимать никаких гениев для решения заданий, так как все задания мы придумали сами и все решения уже были у нас на руках.
Но, с другой стороны, это очень сильно подставляло нас в том случае, если бы математичка что-то прочухала – если бы она поняла, что ученики справляются с индивидуальными заданиями лучше, чем с обычными задачами из учебника, она бы быстро смекнула, что к чему и тут же отменила бы всю нашу операцию. Это сразу же подорвало бы весь наш авторитет в глазах той же математички, а в последствии, когда о нашей затее узнали бы ученики, – и в глазах всего класса. Именно поэтому в какой-то момент мы решили не придумывать задания на целый год вперёд, а сделали пробники на первую четверть, чтобы уже с наступлением нового учебного года протестировать эти самые пробники, а также понять реакцию учеников. Только так можно было понять, как и в какую сторону нам нужно двигаться дальше, налаживая наше небольшое предприятие.
