В свободное время мы гуляли. Делали это, как правило, по вечерам, так как вечером летняя пора предрасполагает к размышлениям и правильным решениям. С родителями я виделся редко. Редко от слова «совсем». Пару раз в неделю я ночевал дома, а всё остальное время отпрашивался к своему новому лучшему другу. Новому и, пожалуй, единственному за все свои тридцать два года.
Реакция на такие выходки с моей стороны была ожидаемой – отцу было пофиг, так как он работал, а мать, конечно же, переживала.
К слову, я наконец узнал, где работает отец. Узнал случайно, так сам этот вопрос не задавал – мне казалось, что будет странно, если я ни с того ни с сего задам родителям такой вот вопрос, учитывая тот факт, что живу с ними уже целых тринадцать лет и давно должен знать, кто и кем работает. Узнать, что мать работает домохозяйкой, не составило труда, так же, как и то, что ещё двумя годами ранее она работала продавцом в небольшом павильончике с косметикой. Мать была разговорчивой женщиной, поэтому любой наводящий вопрос с моей стороны совершенно не ставил её в тупик и, напротив, только заставлял разговориться. Про бывшую мамину работу я узнал, задав банальнейший вопрос:
– Как думаешь, раньше было лучше?
Сначала мама, конечно, немного удивилась такому вопросу от сына. Но чуть позже она с удовольствием рассказала, что раньше было лучше потому, что она не сидела целыми днями дома и работа продавцом приносила ей море общения, которое она так любила.
– Но и сейчас, – подметила она, – тоже неплохо, так как грех жаловаться на то, что ты целыми днями сидишь дома.
Почему именно она сидит дома целыми днями я понимал, но вот задавать вопрос, что называется, в лоб не стал. Вопрос: «кем работает отец, что мать может позволить себе сидеть целыми днями дома?».
Чуть позже, в те редкие моменты, что я ночевал дома, я подметил, что отец пару раз приходил домой с грязными руками. Грязь была не обычной – не из-за того, что он просто не помыл руки на работе, – это было что-то вроде плохо отмывающегося мазута. Что подтвердилось сразу после того, как отец тщательно помыл руки перед ужином, но грязь так никуда и не исчезла.
Я долго думал над тем, кем же он может быть. Обычным работягой, работающим с какими-нибудь автомобилями? Это вряд ли. Тогда бы мать не сидела бы дома, а мы вряд ли могли бы позволить себе переезд в такую неплохую, по меркам того времени, квартиру. В конце концов я пришёл к мнению, что у отца собственное дело. Так как с грязными руками он появлялся дома всего пару раз, а еда на столе, как говориться, была и её было в избытке, то я вполне логично предположил, что отец имеет собственное дело. А грязные руки – это всего лишь результат каких-то неполадок на работе, когда твои рабочие не могу справится с задачей и тебе приходится делать что-то самому. Что, кстати, по мнению Глеба, было неприемлемо. Но тут тоже спорный вопрос: хоть Глеб и использовал свой метод, как я его назвал «чистых рук», вполне успешно, он был всего лишь тринадцати… уже четырнадцатилетним парнем, до сих пор не столкнувшимся со взрослыми миром. В то время, как отец был вполне состоятельным взрослым, тянущим на себе целую семью. Так что тут, конечно, непонятно, чей именно метод лучше.
Но все мои догадки подтвердились лишь тогда, когда, как я уже говорил, отец сам обо всём проболтался, и только тогда я случайно узнал, кем именно он работает.
Это был один из спокойных летних вечеров, к которому меня попросили вернуться домой, так как предстоял какой-то межсемейный ужин с коллегами отца. К нам пришла одна молодая и две вполне состоявшихся (взрослых) семьи, все уселись за столом в гостиной, после чего ужин начался. Взрослые много болтали о том и о сём, пока дело не дошло до алкоголя. Мужчины напились, и в этот самый момент отец начал хвастаться тем, как целых пятнадцать лет «вот этими вот руками» поднимал своё дело, ради которого все сегодня и собрались. Приглашённые оказались самыми лучшими и доверенными работниками отца. И, раз уж началась такая пьянка, отца было не остановить: сначала он углубился в прошлое – во времена, когда в стране была разруха, а он, двадцатилетний юноша, просто взял и занял у каких-то непонятных типов деньги на собственное дело. А дальше он начал подробно делиться процессом создания компании по авторазбору.
– Помню, блин, когда мы только начинали, – говорил он чуть опьяневшим голосом, – у меня не было ни хрена. Я боялся, что однажды эти громилы, у которых я занял деньги, придут ко мне и просто набьют мне морду, или чего хуже – вообще прикончат.
Мать тут же возмутилась, насупилась и недовольно тсыкнула на отца. В ответ на это отец лишь продолжил:
– Да чего ты тсыкаешь, – усмехнулся он. – Все тут уже взрослые люди. – Он поглядел на меня, протянул руку и потрепал меня по волосам. – Да Владос, ты же тоже взрослый?
Я молча кивнул, понимая, что с пьяным спорить нет смысла. Этого оказалось достаточно, чтобы удовлетворить отца, который уже и не думал останавливать свой рассказ:
