Уже на перемене мы провели переговоры с парочкой таких учеников, заключив с ними такой вот договор – с каждым предоставленным решением, цена на следующее решение будет повышаться. И так как ребята, по словам Глеба, были из обеспеченных семей, они быстро дали свой положительный ответ. Но в конце концов в их головы всё же пробралась доля разума и они задались вполне разумным вопросом:
– А откуда вы знаете, что математичка собралась раздавать всем эти индивидуальные задания?
– Так ведь мы, вроде как, хорошо с ней общаемся, – попытался отговориться я. – Вот и рассказала она нам о своих планах.
На что получил лишь недоверчивый взгляд в свою сторону.
– Странно это как-то.
Ну вот, первый блин и тут же комом. А ведь сколько усилий было затрачено на эти дурацкие задания. И всё ради чего? Ради того, чтобы нас спалили в первый же день? Ну уж нет!
– Да ничего странного в этом нет, – уверенно заявил я, – мы для этого и втирались к ней в доверие, чтобы всегда быть начеку. Ты думаешь как этот парень, – я ткнул в сторону Глеба, – получил звание старосты?
Богач внимательно посмотрел на Глеба, после чего снова повернулся ко мне и сказал:
– Ладно, пофиг. Главное, чтобы оценки были хорошие.
Мы пожали друг другу руки, ознаменовав полноценный запуск первого бизнес-проекта, а затем разошлись в разные стороны.
Только спустя несколько секунд Глеб всё же решился сказать:
– Нет, всё-таки в чём-то ты был прав.
– В смысле?
– Ну когда беспокоился о том, что вся эта задумка с домашними заданиями слишком уж закручена. Если бы мы решили сделать что-то более стандартное, было бы гораздо лучше.
На что я лишь спокойно сообщил:
– Назад пути уже всё равно нет. Поэтому будем отталкиваться от того, что имеем.
Короче говоря, прошла неделя. Планы кардинально поменялись и, вместо создания электромобиля, я вплотную занялся вопросом с домашними заданиями. А всё почему? Потому, что математичка начала раздавать всём придуманные нами индивидуальные задания, на весь класс заявив, что их придумала она сама, благодаря чему на наши решения тут же появился резкий спрос. И вовсе не потому, что мы проводили какую-то рекламную компанию, рассказывая всем, что можем решить эти задания. Нет. Всё дело было в том, что те двое богатеньких учеников, которым мы пообещали предоставлять решения для заданий, рассказали об этим своим одноклассникам, а те, в свою очередь, рассказали своим знакомым, а те, в свою очередь, рассказали всем остальным. Именно поэтому, уже спустя неделю, у нас было около двадцати заявок на покупку решений, давать ответ на которые мы пока что не спешили. Ещё нужно было продумать, как бы так всё обустроить, чтобы и математичка ничего не поняла.
К тому же, очень сильно расстраивал тот факт, что, ежели мы запускаем идею в оборот, то обратного пути не будет. Я понял, что, если вдруг глупые ученики внезапно в глазах математички станут умными из-за того, что смогут решить целое индивидуальное задание, то нельзя допускать того, чтобы спустя время, когда, например, эти индивидуальные задания закончатся банально из-за того, что мы с Глебом перестанем их придумывать, эти ученики резко отупели бы. Нет, если уж мы запускаем этот конвейер, то ровно до тех пор, пока сами не уйдём из школы, чтобы наша тайна была раскрыта уже после нашего ухода.
Именно поэтому мы с Глебом пустились во все тяжкие и ещё сильнее закрутили эту без того закрученную цепочку.
Дело было так: на вырученные от продажи первых решений деньги, мы отправились искать восьми-девяти и даже десятиклассников, способных решать задания любой сложности. Мы провели собеседование, на котором пообещали хорошую плату за хорошую работу. Суть работы заключалась в том, что нанятые нами работники приставлялись к каждому конкретному ученику… То есть наоборот: за каждым конкретным учеником, желающим воспользоваться нашими услугами, закреплялся определённый, нанятый нами, работник. У каждого такого работника могло быть до пяти таких учеников. В обязанности работника входило – решение домашнего задания, помощь во время ответов у доски (не без помощи всяких шпионских наушников) и, естественно, решение контрольных.
Перед учениками, желающими воспользоваться услугами наших работников, мы ставили конкретный ценник – десять тысяч за одну учебную четверть. Ценник, по тем временам, конский даже для взрослых. Но таким образом мы отметали несостоятельных и бесполезных, тем самым отводя от себя угрозу быть раскрытыми математичкой.
