Как правило, в состоятельных семьях живут вовсе не глупые дети. Обычно это просто ленивые дети, которые знают, что за деньги родителей у них будет всё. Поэтому, если вдруг какой-то богатенький (ну или хотя бы более-менее ухоженный подросток) вдруг станет учится на отлично, после того, как, вроде как, и без того учился неплохо – на четыре и три, – ничего подозрительного в этом не будет. Просто скажут, что ребёнок взялся за голову – вот и всё. А если, например, хорошо учится начнёт двоечник, который зачастую даже не посещает занятия, то учителям будет над чем задуматься. Ведь обычно такие дети живут не в самых благополучных семьях, отчего их желание учиться равняется нулю. Но вовсе не из-за лени, а уже из-за того, что за ними банально никто не следит. Такие дети не надеются на деньги родителей, и все вокруг прекрасно понимают, что зачастую они не учатся из-за своего уличного образа жизни – пока обычные четырнадцатилетки занимаются обычными делами, эти дети занимаются тем, что пытаются казаться взрослыми. Жаль только совершенно не теми методами, которые делают взрослых взрослыми…
И вот мы набрали работников – аж пять отличников из разных классов и разных параллелей согласились поучаствовать в нашем деле. Мы нашли клиентов. А потом… Потом мы поняли, что у нас всего три клиента. Да-да, цена была настолько высокой, что я даже удивляюсь, как те трое вообще согласились платить такие деньги. Ради чего? Ради того, чтобы просто получать хорошие оценки? Судя по отказам остальных, это была слишком неоправданная цена за хорошие оценки.
Поэтому уже спустя пару дней мы отказались от фиксированного ценника и решили сделать некую градацию – чем больше платишь, тем больше получаешь. У нас появилось что-то вроде своего прайса, в котором у каждой конкретной услуги был свой конкретный ценник, зависящий от таких факторов, как: сложность решения, опасность спалиться и качество работы.
Благодаря такой нехитрой реорганизации, мы могли позволить себе нанять больше рабочих, которые справлялись бы с решением, может не очень хорошо, но зато дёшево. И знаешь, что? Дела тут же пошли в гору. И пока квест «домашние задания» постепенно набирал обороты, постепенно возвышая меня в этой игре под названием «перерождение», я наконец решил снова поставить в приоритет второй квест, который называл тоже просто: «электромобиль».
Но и в этот раз ничего не вышло… Домашние задания не хотели отпускать меня так просто.
– Короче, у нас уже есть неплохой старт, – говорил я Глебу на одном из уроков, – поэтому самое время заняться автомобилями.
– Я вот сейчас отошёл от того шока, который испытал, когда ты рассказал мне об этом в первый раз, и понимаю, что ничего не изменилось. Почему-то я никак не могу смириться с неординарностью ситуации.
– А с тем, что мы организовали целый школьный бизнес, используя труд отличников, ты можешь смириться?
Глеб задумался, после чего сказал:
– Пожалуй, ты и впрямь странный. Не в плохом смысле, а в самом, блин, афигенном смысле этого слова. Если раньше у меня были какие-то сомнения по поводу твоей гениальности, то сейчас их нет вообще.
– Гениальности?
– Ну да, я же когда поговорил с тобой в первый день, решил, что в тебе есть что-то такое. Да ты и сам это прекрасно знаешь, ведь я говорил это тебе прямым текстом. Но тогда у меня были сомнения: ты же мог оказаться либо гением, либо просто ненормальным. И я на свой страх и риск всё же решился помочь тебе на первых порах. Но, если честно, такого результата я не ожидал, – свои слова он подтвердил выражением лица, которое в тот момент тоже было в шоке. – Многие же говорят, что хотят стать большими шишками, но кто в итоге решается на что-то? Кто доходит до того, чтобы в свои четырнадцать организовать целую подпольную группировку, которая за деньги решает проблемы учеников?
В голове медленно проплыла фраза «проблемы учеников».
– Кстати, – сказал я, пытаясь до конца осознать, что же именно меня привлекло в этой дурацкой фразе, – ты в курсе, что гений и сумасшедший это практически одинаковые понятия.
– Философски, – подметил Глеб.
– Это точно, – подтвердил я, после чего снова задумался над въедливой фразой.
Да что же в ней такого? – спросил я себя мысленно. Да то, что Глеб просто не уточнил, какие именно проблемы мы решаем. А ведь на тот мы решали только одну конкретную проблему. Ну как решали… можно сказать только начали что-то решать. Не факт, что дело продержалось бы дольше нескольких недель.
Но.
