- Не знаю, Дим, мне как-то не до работы.
- А я думаю, друг, тебе сейчас нужно на работу приехать, отвлечешься делами.
- Не знаю. Я подумаю.
И на этом мы с Димой распрощались. Может он и прав – может действительно поехать на работу? Я уже собирался выйти за ворота, но мое внимание привлекла часовня на территории клиники. И вспомнив слова врача, решил зайти. Часовня оказалась маленькой, деревянной. Внутри все простенько – несколько икон с подсвечниками и большой крест посередине. Пахло ладаном, от которого начала кружиться голова. Пару человек стояли у икон, наверное, тоже молились за близких. Я впал в ступор, не зная, что делать дальше, но тут ко мне подошла монахиня в черной рясе.
- Вижу, вам нужна помощь, - сказала она тихим голосом.
- Я давно не был в церкви.
- У вас кто-то болеет? Хотите попросить о выздоровлении?
Я кивнул, мне стало как-то тяжело отвечать. Грудь стянуло железным обручем.
Монахиня взяла несколько свечек и подвела меня к иконе «Николая Чудотворца».
- Он поможет, - и вложила мне в руки свечки. – Зажгите свечи за здравие и попросите Святого о выздоровлении.
- Но я не знаю ни одной молитвы, - смущенно сказал я. Мне это показалось таким неправильным.
- И не нужно. Главное просите от души то, что вы желаете больше всего, - с этими словами монахиня оставила меня наедине с иконой и моими мыслями.
Я зажег свечку и вставил ее в подсвечник. О чем просить? Чтобы Дина жила. Чтобы я мог исправить то, что я натворил. Я все смогу исправить, все будет по-другому. Я бормотал себе под нос мольбу. Мне так хотелось, чтобы это действительно помогло. Я и не заметил, как простоял тут больше получаса, и с удивлением обнаружил воду на щеках. Неужели я плачу? Вот это новость.
Выходя из часовни положил на стол монахини пять тысяч рублей. На улице светило яркое солнце, и я прищурился после полумрака. Действительно стало легче. Удивительно. В душе появилось спокойствие и умиротворение.
Я заехал домой, принял душ, побрился и переоделся. Решил съездить на работу.
И работа затянула в свой водоворот. Я совсем забыл, что на сегодня у меня было назначено совещание по усовершенствованию производства. Еле успел подготовиться к нему и набросать список вопросов и предложений. Мне бы сейчас очень пригодилась помощь Дины. Я усмехнулся, за такой короткий срок, она привязала меня к себе крючком, без ее идей и мыслей уже и шагу ступить не могу.
Я пытался и вести совещание и набрасывать протокол, обсуждение шло тяжело – «старички» были категорически против новшеств. И вот мы как два фронта переламывали ситуацию. В середине совещания у меня зазвонил телефон, я обычно его отключаю и требую того же от других. Но от звонка у меня подпрыгнуло сердце. Я взял телефон – Василий Иванович, мне кажется у меня даже коленки затряслись. Я быстро посмотрел на Диму – он кивнул, давая понять, что понял.
- Извините, коллеги. Важный звонок. – сказал я, отвернувшись к окну и напряженно отвечая на звонок, - Да?
- Женя, Дину перевели в палату. Можешь приехать, - ответил врач.
У меня от облегчения голова закружилась. Спасибо, Господи!
- Спасибо, - только и ответил я.
Я повернулся к коллегам, не в силах скрыть улыбку:
- Коллеги, мне срочно нужно уехать. Дмитрий Анатольевич, продолжи, пожалуйста, вместо меня. Я приглашу Лену, она составит протокол встречи, – Дима усмехнулся, - Я потом все откорректирую.
Я перешел из конференц-зала в свой кабинет. Взяв пиджак с сумкой, быстрым шагом вышел в приемную.
- Лена, мне нужно уехать. Помоги, пожалуйста, Дмитрию Анатольевичу составить протокол совещания.
- Но я не умею! – взвизгнула девушка.
Я сжал челюсти, чтобы не сказать грубость:
- Сделай, как умеешь. Я потом все исправлю.
Я доехал до больницы за 7 минут, влетев в приемную побежал сразу к Василию Ивановичу.
- Шустер. Я сейчас допишу и пойдем.
Я переминался с ноги на ногу, мне до боли в пятках хотелось побежать в палату и увидеть Дину своими глазами, чтобы убедиться, что она живая.
- Одевай халат с бахилами.
Я послушно переоделся. И как в тумане побрел по коридору за Василием Ивановичем.
В палате Дина была одна, лежала на спине на койке и казалась такой хрупкой. Окна зашторены, но через желтые занавески все равно проникало солнце. На внутренней стороне руки у Дины был катетер, к которому подсоединена капельница.
- Можешь посидеть здесь, - Василий Иванович указал на кресло рядом с кроватью, - если придет в себя или что-то пойдет не так – жмешь на красную кнопку.
Василий Иванович указал на кнопку над кроватью, и я кивнул. После того, как врач вышел из палаты, я сел поближе к Дине. Бледная, темные круги под глазами, даже губы бескровные. У меня защемило сердце:
- Бедная моя девочка, возвращайся, я тебя здесь жду.
Не знаю сколько я просидел в таком положении, пришла медсестра и отключила капельницу, проверила датчики и удалилась. А я, сидя в кресле, немного задремал.
Дина
