- Я должен был догадаться, что что-то не так, - покачал я головой, - я же видел, что ее самочувствие часто бывает плохим. Дим, что будет, если она не… не выкарабкается?
- Прекрати так думать, все будет хорошо.
Я только покачал головой, так как горло схватил такой спазм, что больно даже сглотнуть.
Когда я приехал домой, я не мог найти себе места. Все казалось каким-то нереальным сном. Слоняясь из угла в угол, я никак не мог понять – как же так все получилось. Я думал, у меня еще много времени, что проучу немного девчонку, чтобы она поревновала, почувствовала, как это без меня. Мне очень хотелось, чтобы она меня полюбила. Я все не мог понять, почему она меня отталкивает, ведь видел, как она смотрит на меня. Но теперь все встало на свои места. Она знала, что больна и не хотела, чтобы я к ней привязался, отсюда и ее нелепые условия. Как же все глупо! Я столько времени упустил, столько обид ей причинил, и теперь может уже никогда не смогу сказать ей, как сильно я ее люблю.
Я плеснул себе в стакан виски, но не смог сделать и глотка. Горло саднило, а мозг просто отказывался воспринимать всю реальность. Я лег в постель, но не мог сомкнуть глаз. Сев в постели, достал ноутбук, и кое-как вспомнив медицинские названия, начал просматривать статьи про заболевания Дины. Оба ее заболевания по отдельности вполне безопасные, с лимфолейкозом доброкачественной формы можно хоть всю жизнь прожить и не лечить, порок сердца тоже все не так плохо. Но как вот эти две болезни уживутся в одном организме? Если уж Василий Иванович не знает, как поступить, то кто же тогда поможет? Завтра нужно будет все выяснить, что делать, чтобы не спровоцировать болезни сильнее, если конечно Дина выкарабкается. От этого осознания меня обдало ледяным холодом, а сердце сжалось от боли и огорчения.
Отложив ноутбук, провалился в тяжелый сон, где мне все время виделась Дина, вот она улыбается и шутит, вот играет с Дашкой, или сон сменялся тучами и дождем, когда я ее полуживую вытаскивал со склона.
Проснувшись в 5 утра уже не смог уснуть, в голову лезли всякие дурные мысли – пережила ли эту ночь Дина? Как она сейчас? У меня было дикое желание сорваться и поехать в больницу, но с другой стороны – если что-то случилось бы плохое, Василий Иванович мне бы позвонил.
Не в силах больше разглядывать потолок, я пошел на кухню, сварил кофе и включил телевизор, чтобы хоть как-то скоротать время до 8:00, когда уже можно будет поехать в больницу. Через час проснулась мама, я ей вечером вкратце рассказал, что случилось, и она старалась не задавать вопросов, хотя я видел, как она переживает. Но я просто не мог спокойно говорить об этой ситуации.
К 8:00 поехал в больницу, но Василий Иванович был на планерке, потом на обходе и только к 9:00 пришёл в свой кабинет. Без него мне ничего выяснить не удалось, только то, что Дина еще в реанимации.
Когда я его увидел шагающим бодрой походкой, вскочил со своего места.
- Ты рано, - кинул он мне, проходя мимо.
- И вам Дорого утра.
Он окинул меня внимательным взглядом:
- Доброе утро. Ты хотя бы побрился, а то выглядишь не подобающе твоему статусу.
- Не важно. Как Дина?
Василий Иванович хмыкнул и жестом пригласил в свой кабинет:
- Проходи.
Я сел на стул и выжидающе уставился на врача, по характеру Василия Ивановича знаю, что он не любит, когда его торопят.
- Новостей пока нет. Могу только заверить, что ее состояние стабильно тяжелое. Ночь прошла спокойно, утром вывели ее из комы. Дина пришла в себя на минуту и это уже хорошо.
- Можно мне к ней? Просто взглянуть.
- Чтобы потом я тебя откачивал, когда ты увидишь ее всю в проводах и трубках? Нет, нельзя. Когда переведем в палату, тогда и сиди с Диной сколько хочешь.
- Может лекарства какие-то нужны?
- Ты романов, что ли насмотрелся? Все лекарства в наличии есть, тем более в нашей клинике. Ладно, все иди. Мне работать нужно, - и Василий Иванович склонился над своими бумагами.
- А мне то, что делать? – вздохнул я, вставая со стула.
Врач посмотрел на меня поверх очков:
- Для начала приведи себя в порядок. И не торчи здесь, я позвоню, когда можно будет к Дине.
Я кивнул и направился к двери.
- Женя, - окликнул меня врач в дверях, и я тут же повернулся, - и молись.
Я в недоумении уставился на Василия Ивановича.
- Знаешь, на своей работе я много повидал чудес. И в нашем случае тоже был бы не против чуда. Как я тебе уже сказал – Дина не хочет возвращаться, и чтобы мы тут ни делали, пока она не решит остаться, ничего нам не поможет. А теперь иди.
Я как деревянный повернулся и вышел. Очень было странно слышать такие слова от ярого прагматика и скептика, не верящего в ничего, кроме медицины. Молиться. Да я даже в церкви не помню, когда последний раз был, не говоря о том, что и молитв-то никаких не знаю.
Я вышел из больницы и вдохнул свежего воздуха, мир вокруг казался нереальным. Вроде и солнце, и зелень во круг, а как-то пасмурно и краски блеклые. Позвонил телефон – Димка:
- Привет, - ответил я.
- Привет. Какие новости?
- Никаких. Дина в реанимации, но ухудшений нет.
- Ты сейчас где?
- В больнице.
- На работе появишься?
