Меня поочередно бросало то в жар, то в холод. Еще что-нибудь, говорите? Ой-ой, я, кажется, согласен.
– Да, ага, конечно, – промямлил я, сам едва не опускаясь до уровня вышеобозначенных пионеров.
– Почему бросил свою пионерку? – с ехидством спросила Виола. – Она себя… не оправдала в полной мере?
– Да нет-нет, что Вы, – скороговоркой ответил я. – Мы просто друзья. Как бы.
– Это, как я понимаю, ключевая фраза, – развеселилась медсестра.
– Да нет же! – от негодования я аж всплеснул руками. – Нас просто обоих вожатые обязали прийти. Вот мы и…
– Хорошо-хорошо, – успокаивающе произнесла Виола. – Ну, раз ты сейчас ничем не занят, то, может, составишь компанию на один танец… пионер? Обрадуй уж старую тетку.
– С… Вами? – а челюсть-то отвисла. – В смысле… Виола, Вы вполне себе молодая женщина, я же Вам уже говорил.
– Ну, что ж поделать, люблю я комплементы от молодых… и сильных… мужчин, – улыбнулась та, подходя ко мне на опасно близкое расстояние и обхватывая меня за шею. Когда я соприкоснулся с ее талией, то почувствовал на себе с пяток завистливых взглядов. Виолу если это и смущало, то она определенно не подавала виду. Хотя, а чего ей стесняться? Ох, матерь божья. Как бы только случайно не начать вниз смотреть…
Колонки разносили над «Совенком» что-то на подобии медляка. Идеально, черт побери. Виола двигалась с невероятной кошачьей грацией и уверенностью в движениях, отчего мне казалось, что умение танцевать у нее в крови. Я хотел чувствовать себя полным идиотом, но роковая женщина в черном платье не давала мне такой возможности. И слава Всевышнему, честно говоря. Танцуя в паре с ней, хотелось хоть как-то соответствовать. Я набрался решимости посмотреть ей в глаза. Медсестра коварно подмигнула и словно придвинулась еще ближе…
«Черт, неужели…» - сердце нехило так екнуло. Но прежде чем мое разгоряченное сознание толкнуло бы меня на совершение опрометчивой глупости, Виола грациозно повернулась и прижалась ко мне спиной, отчего мои руки оказались чуть ниже ее груди.
Твою мать, если это не совращение, то я тогда вообще не знаю, что такое совращение.
Впрочем, такой финт ушами продлился недолго, и Виола уже спустя секунду вновь вернулась в исходную позицию. А мне оставалось только гадать, что с моим организмом сейчас происходит.
– Не стесняйся… пионер, – шепнула она мне на ушко.
Ага, блин. Не стесняться. Мне после такого не в баню надо. А под холодный душ.
К счастью, мелодия вскоре оборвалась. Как только сыграла последняя нота, Виола вынырнула из моих рук и, подмигнув на прощание, скрылась среди танцующих.
– Дружище, да ты счастливчик, – уважительно сообщил мне какой-то из пионеров, что терлись рядом.
А я даже не в силах был ничего ответить. Что-то промычал и поскорее ретировался с площади, пока на мою бедовую головушку не свалилось еще что-нибудь… эдакое.
Вечер уже давно опустился на лагерь, сжимая его в своих усыпляющих объятиях. Ветер еле ощутимо играл с листьями на деревьях, которые под светом луны казались мистически-светящимися. Я упрямо шел вперед, мимо медпункта… ох… мимо библиотеки, смотря исключительно себе под ноги. Я даже не сразу понял, когда достиг конечной точки своего маршрута. Внутри меня все бурлило и взрывалось. И теперь я совершенно не был уверен, смогу ли я основательно сосредоточиться на своей добровольной минутке одиночества.
Взобравшись на помост, я вперил взгляд в звезды. Столько всего… Неожиданные ростки дружбы с Аленой, счастливый Дэнчик, смотрящий на Славю влюбленными глазами, Виола, прижимающаяся ко мне своим горячим телом… Двачевская, которая застряла в моем подсознании по каким-то известным только лишь этому самому подсознанию причинам… Этот чертов лагерь прикладывал максимум усилий, чтобы я сломался. Как специально. И я не в силах ему противостоять. Никак.
А там далеко, где-то на краю Вечности, я увидел маленькую вспышку. Маленькая звездочка пролетела за одну милисекунду.
Отчаяние с болью разум мой поглощают,
А тьма говорит: «Может тебе стоит сдаться?».
Но те, кто сдаются – те внутри умирают.
А я хочу быть живым, хочу всегда улыбаться.
Это я что, сейчас в слова поиграл? Вот уж нежданчик. Думалось мне, что я утратил эту способность.
Неожиданно кусты справа от меня зашуршали и из них выпрыгнула маленькая собачка, размером с небольшого спаниеля. Она с энтузиазмом обнюхивала землю, разведывая принадлежащую ей территорию.
– Ой, привет, – окликнул я псюху. – А я тебя заочно знаю.
Собачка отозвалась на мой голос, с любопытством приподняв мордочку. Завидев меня, она едва прильнула к земле, уставившись на меня большими темными глазами.
– Ну, не дрейфь, блохастая, я не причиню тебе вреда, – улыбнулся я. – Я бы тебе и пожрать дал, но, увы, не располагаю ничем вкусненьким. Хотя, думаю, тебя и так тут неплохо кормят.
Собачка тявкнула, словно соглашаясь со мной. Не отрывая от меня взгляда, села и все так же продолжала смотреть на меня, чуть склонив голову и подняв одно ухо.
