– Два года, значит? – спрашивает она с издевкой. – То есть, ты у нас, скорее всего, не…
– Тебе не кажется, что это немного личное? – сразу раскусил я мысль Алисы, изрядно покраснев. Хорошо, что в свете костра это не особо заметно.
– Так да или нет? – переспросила она, улыбаясь во все тридцать два.
– Нет, я не девственник, удовлетворила свое любопытство? – не выдерживаю я. Не отстанет ведь. Так что проще сразу все карты выложить.
– Черт, – вздохнула та. – Аленке проспорила компот до конца смены, вот непруха. А можно я скажу ей, что ты еще не это? Ей-то какая разница? А мне компот.
– Серьезно, да? – впору было покрутить пальцем у виска. – Ты с Аленой спорила о том, девственник я или нет?
– Да между делом просто пришлось, – отмахнулась Алиса. – Ну так что?
– Да говори ей что хочешь, господи, мне вот максимально наплевать, – покачал головой я. – Будто этот факт что-то сейчас кардинально меняет.
– Не меняет, – согласилась Алиса. – Но компота-то мне хочется.
Я не сдерживаю улыбки. Как же мне нравится ее непосредственность.
– Подожди, – внезапно доходит до меня. – То есть, ты думала, что я девственник?
– Ну да, – беспечно хохотнула Алиса. – С такой-то физиономией… Только зеркало остается ненавидеть по утрам.
Я в ответ закатил глаза, еще раз поправив угли. Вообще, стоило обидеться, да толку только? Для нее ведь это просто шутка такая, в которую она не вкладывала какой-то злобы. Считала бы так на самом деле – не целовала бы.
Алиса сыграла еще пару мелодий, после чего я, увидев, что время уже почти перевалило за девять, затушил уже дотлевающий костер ногой, и мы с неохотой двинулись отчитываться перед Панамкой. Алиса осталась в моем пиджаке, одной рукой обхватив себя за плечики, а другую будто случайно просунув между моих пальцев. Я счастливо улыбнулся. Какое же она чудо.
В домике Ольги Дмитриевны все еще горел свет. Когда мы, после короткого стука с моей стороны, зашли внутрь, та улыбнулась и, сладенько потянувшись, встала с кровати. Совершенно как-то не по-вожатски, хочу заметить. Выглядела она спокойной и добродушной. Значит, с нашей стороны мы типа чистенькие.
– Все нормально? – спросила вожатая.
– Ага, – хором ответили мы с Алисой.
– За-ме-ча-тель-но, – по слогам произнесла вожатая. – А чего костром пахнет?
Мы тут же тревожно переглянулись. Блин, а ведь даже и не подумали…
– Ладно, лагерь не сожгли, и на том спасибо, – Ольга снова села на кровать и, уперев локти в колени, посмотрела на Алису. – Двачевская, я хочу с тобой немного поговорить. Максим, ты можешь идти домой.
– Да я подожду снаружи, – улыбнулся я. – Нам все равно с Алисой по пути…
– Топай, Макс, – безразлично махнула рукой Алиса. – Сама дойду, не маленькая.
Я удивился такой резкой смене ее настроения. Будто мы просто два случайных пионера, которых впихнули в это дежурство независимо друг от друга. Хотя, может перед вожатой постеснялась.
– Как знаешь, – кивнул я. – Спокойной ночи, счастье. И Вам тоже, Ольга Дмитриевна.
Алиса поперхнулась и удивленно захлопала глазами, а вожатая обронила легкую одобрительную улыбку. Все верно, нечего тут стесняться.
– Подожди, а… этот… пиджак? – потерянно окликнула меня рыжая, когда я уже был одной ногой на улице.
– Себе оставь, – ответил я.
Вот так все и происходит. Сначала ты добровольно ото всех отгораживаешься, посылаешь всех к черту, обращаешься с окружением, как с сущностями второго сорта, а потом внезапно осознаешь, что привязался к рыжей пионерке из прошлого и готов отдать ей свой любимый пиджак. Совершенно типичная ситуация, с каждым вторым моим знакомым происходила.
Я уже подходил к домику, когда почувствовал оттуда какой-то неприятный холодок. Аж поежился.
– Нормально так тряхануло, – пробормотал я. – И откуда здесь такие на ночь глядя северные ветра-то?
Тряхануло меня еще больше, когда я открыл дверь. Я даже вскрикнул, отскочив от домика, словно ошпаренный, при этом приземлившись задом на каменную плитку, довольно больно его ушибив. Вместо уже привычного пионерского убранства внутри была моя комната! Моя комната в моей долбаной квартире! За окошком шел снег, и виднелись огни вечерних, таких легко узнаваемых ввиду характерного недалеко от метро здания с башенкой, Кузьминок.
– Какого ляда… – прошептал я.
Преодолевая трясучку, с трудом поднялся с земли и, потирая ушибленное место, подошел вплотную ко входу. Ледяной воздух ворвался в мои легкие. Пару раз длительно моргнул, пытаясь прогнать наваждение, но квартира никуда и не думала исчезать. Я для уверенности махнул рукой, рассчитывая на то, что после этого часть интерьера станет чем-то типа иллюзорной дымки, но нет. Все было реально.
«Один шаг, – пронеслась в голове стремительная мысль. – Один шаг, и ты окажешься дома. «Совенок» и вся эта чертова пионерия останутся в прошлом. И ты вернешься к своей размеренной жизни».
Нога будто сама качнулась. Всего-то – лишь немного податься вперед. Я зажмурился… и отступил, аккуратно захлопывая дверцу.
Без Дэна не уйду. Как бы заманчиво все это не выглядело. Мы вместе тут оказались, значит, вместе и выберемся. Точка.
