Спустя час мы сидели на склоне небольшой горы под раскинувшейся кроной вековой сосны. В небе ярко светили звёзды, хотя их рассматривать желания не было. Теплый воздух, наполненный ароматами трав, хвои и раскалённой на солнце смолы, портил легкий флёр гари, что долетал снизу. Но несмотря на упоительно теплую ночь, мы не могли найти в себе сил, чтобы отвести взгляд от полыхающего огнем квартала внизу.
— Седьмой дом занялся, — прошептал Фирс, а я лишь кивнула.
Глубоко вздохнув, я почесала кончик носа и прикрыла глаза.
— Ну, — глубоко вздохнула я, — играть тебе теперь всё равно негде, — пожала я плечами. — Но одно запомни, если вдруг сподобишься ещё раз взять в руки карты без меня, то в следующий раз я оставлю тебя внутри, — чуть улыбнулась я, намеренно нагоняя жути на опекуна. — Ладно, пошли чтоль, теперь достаточно светло, чтобы найти тропу вниз. И, если, что, то мы геологи….эээ… — прикрыв глаза, встряхнула я головой, отгоняя непонятные слова и образы, — не местные то есть и пришли погулять в горах и заблудились ещё днём, теперь идем домой, усёк?
— Усёк, — тихонько вздохнул Фирс, поднимаясь следом за мной.
— Рами вэй, послушайте же меня, эта девка отмороженная! — всхлипнув, вопил один из тех, кого по его указанию Тэрций Эрион поставил в работу к опекуну графской дочери.
Оба мужчины сейчас находились в лазарете, залечивая ожоги на руках. Так же, говоривший с ним, кажется, Тирим, имел повязку на голове. Как понял со слов его напарника, мужчина упал, когда пытался покинуть игорный дом и сильно ударился об угол игрального стола.
— Я всеми богами клянусь, такой девке самое место в тюрьме для тех, кому жажду убийства в жизнь не одолеть! Вы бы видели! Вы бы видели! — причитал он. — Глядя мне в глаза она просто кинула этот факел, поджигая нас внутри! Ни тени сомнения, ни сожаления, ничего! Одна ярость звериная! Да, если б в соседнем борделе не развлекалась парочка аршваи рам все бы там и полегли! Это ж чудо просто, что никто не сгорел!
Квартал Падших Лилий, как романтично называли жители район трущоб, давно был бельмом на глазу власть имущих. Тут собирались все виды пороков присущие простым тоцци: похоть, алчность, чревоугодие и всё это щедро сдабривалось вседозволенностью и безнаказанностью. Сюда стекались все, кому желалось дешёвого секса, легких денег и выпивки. Кроме того, некоторые банды имели тут свои штаб квартиры. Сами аршваи рам тоже любили такого рода развлечения, но исключительно классом выше, а не этот клоповник с грязными шлюхами, пьянью и прочей шушерой.
В одном мужчина был прав: чудо, что никто не погиб, хотя людей с ожогами было предостаточно и лекарям в эту ночь скучать в центральном госпитале Арамии не приходилось. Зейн смотрел на происходящее и впервые ощущал, как капля за каплей ускользает его хваленый самоконтроль. Похоже, это у него скоро прорыв силы случится, а не у мелкой пигалицы!
Поджав губы, он развернулся и направился на выход из переполненного проститутками, алкоголиками, игроками и прочими маргинальными личностями госпиталя. Это была жуткая ночь. Из-за стоявшей неделями знойной и ветреной вблизи гор погоды, квартал Падших Лилий полыхнул в считанные секунды. Пока на подмогу двум не пойми, как там оказавшимся аршваи рам добрались отряды, отвечавшие за безопасность в столице, выгорело уже восемь зданий: два борделя, два постоялых двора, игорный дом, питейная, прачечная и дом Косого Угря… Вот с последним была отдельная песня. Во-первых, сгорели все долговые книги. Во-вторых, сгорело хранилище, где Косой Угорь хранил весь общаг, который держал на нужды преступных групп Арамии. И, кстати, сыскное управление искало это здание не первый год, а узнало кому оно принадлежит, только потому, что бедный Угорь, похоже, помутился умом прикидывая свои потери и орал об этом на всю улицу.
Сыскное ведомство негласно выражала благодарность поджигателю.
Король годами не трогал квартал Падших Лилий, стараясь таким образом удерживать хрупкий баланс между преступным миром и миром, где им не было места. Да, хранил… пока Элия Изэр играючи не уничтожила весь подпольный бизнес Арамии, потому, как в конечном-то счете выгорел вообще весь квартал. Хорошо хоть жертв удалось избежать. Хотя, упаси боги, станет известно, кто запалил гнездо порока.
— Возьми с них клятву о неразглашении, — обратился он к Оре, который вместе с Ясом сопровождал его. — Поставь клеймо молчания, — подумав, добавил он, всерьёз опасаясь, что преступные верхушки возьмутся опрашивать очевидцев. — На каждого, кто был в игорном доме в этот вечер, кому возможно подотрите память.
— Сделаем, — кивнул Оре, возвращаясь в госпиталь.
Кажется, сегодня ему и его людям предстоит бессонная ночь.
— Что думаешь, Зейн? — спросил вдруг Яс. — Неужели девочка хладнокровная убийца, ведь тогда…
О том, что если сердце девчонки чернее ночи, Зейн старался не думать. Это могло свести к нулю все их старания, ведь свет солем точно не проснётся в таком человеке.