Глубоко вздохнув, я прошла к раздевалкам, переодеваясь в свою одежду, которая ощутимо попахивала копченостями. Эх, вчера так была напугана, что костюм с места преступления стирала в собственной ванной, как результат запах так никуда и не делся. Ну, может, чуть меньше стал.
— Ты опоздала, — вместо приветствия встретило меня сдержанное замечание Зейна.
Я уже мысленно прикидывала, как спихнуть всю вину на Леяри, как он вдруг добавил:
— У тебя всё в порядке? — участливо посмотрел он на меня своими невозможными зелёными глазами.
И стоило мне всмотреться в них, как его правый глаз тут же преобразился, вытянулся зрачок, а у меня по спине табун мурашек побежал.
Сама не знаю, почему эта его особенность, так пугала меня.
Растерялась и с ответом нашлась далеко не сразу.
— Да, всё хорошо, — громко сглотнув, почувствовала, как от неожиданности у меня пересохло во рту.
Ни разу с момента нашего знакомства этот мужчина не спросил ни одного из нас, всё ли у нас в порядке! Что это значит вообще⁈
«Он всё знает! Знает и провоцирует! Обломится!» орало на все лады внутри меня.
Хищно прищурившись я с силой сжала кулаки, решив стоять на своем и, если что идти в несознанку.
Это было самым выматывающим занятием на моей памяти! Хотя заниматься с этим аршваи рам само по себе было не сахар. Обычно он просто говорил, что делать и ему было плевать, как я буду это воспроизводить. Важен был результат. Он дотошно мог заставлять меня повторять одно и то же движение, пока его не удовлетворяло исполнение. Каждое занятие состояло из нескольких блоков: растяжки, упражнений на дыхание, силового. Но сегодня Зейн не просто давал задачи, он подробно объяснял для чего это нужно делать и благодаря его объяснениям на многие, самые обычные вещи, я начинала смотреть по-другому. А, ещё мне было слишком не по себе от… его объяснений.
— Как тебе должны были объяснять на занятиях, — говорил он, стоя у меня за спиной и каждое сказанное им слово горячим выдохом проходило по обнаженной коже шеи, заставляя трепетать волоски и рождая рой мурашек, совершенно сбивая концентрацию, которую я должна была сосредоточить на базовом дыхании. — Весь мир полон мельчайших частиц единой силы творения, которая имеет проявления во всём, что нас окружает. Единая сила — это изначальная энергия. Любой аршваи рам может впустить в себя эту энергию, пропустить через основные центры силы, — его ладонь слегка коснулась низа моего живота, солнечного сплетения и, едва ощутимо проведя мальцами по рукам, центра ладоней. Следом за его прикосновениями я ощущала приятное тепло движения энергии, которую он пропускал через мое тело. — И преобразовав в то, что ему нужно привести в мир. Некоторые аршваи рам способны воспроизводить лишь определённую материю, например, работать с той или иной стихией. Для других не имеет значения во что именно преобразовывать энергию. Такие аршваи рам считаются универсалами. Это большая редкость, когда аршваи рам не видит пределов и, лично я считаю, что всё зависит от восприятия мира, а не от наследственности и предрасположенности. Когда ты сможешь держать дыхание, не задумываясь над этим; когда твои мысли обретут четкую концентрацию и ты научишься видеть то, что ты делаешь с энергией, а твое тело будет достаточно крепким, чтобы работать с потоками, то все возможные пределы останутся лишь в клетке разума, — прошептал он чуть ли не на ухо.
Вот вроде бы просто объяснял, а я испытывала какое-то непонятное то ли смущение, то ли растерянность. Когда он первый раз коснулся моей руки и провел пальцами от запястья до локтя, говоря о том, как должна чувствоваться энергия… Я едва сдержалась, чтобы не выбросить эту самую руку вверх аккурат в породистый нос наставника, чтобы он прочувствовал, как обычно энергия выходит из моего центра силы.
Его вкрадчивый голос, казался до странности успокаивающим. Мало кто из людей имел на меня подобное влияние! Да что там, вероятно, что таких и не было во все. Поэтому эти ощущения, что волнами тепла накрывали меня, пока он показывал простые движения, корректировал мои стойки, в кои-то веки забыв про прут, были слишком неожиданными и смущающими.
— Твой костюм странно пахнет, — под конец занятия, вдруг сказал он, когда я уже собиралась идти переодеваться.
Он посмотрел на меня так, что у меня не осталось сомнений, что он знает. Да, просто знает.
— Ага, — кивнула я, — вкусно, правда? Сегодня на ужин были копченые колбаски, взяла с собой, в сумке лежит… Хотите? — предложила я, решив не поддаваться на провокацию, пусть ему и точно известно, что нет никакой колбасы.
— Нет, спасибо, — покачал он головой и чуть улыбнулся. — Просто хотел тебе сказать, что в пожаре, о котором гудит второй день вся Арамия никто не погиб… Мало ли, может быть, тебе это интересно? — изогнув бровь, посмотрел он мне прямо в глаза.
— Ага, весь день мечтала узнать, — пробурчала я, неуклюже махнув рукой наставнику. — Пойду я, спать пора.
Выйдя из тренировочного комплекса, я сама не знала, чего больше смешалось в мыслях: странное поведения Зейна или облегчение от того, что никто не погиб.