В моих рассуждениях слишком много «вдруг», но, если я сейчас не воспользуюсь шансом, то никогда себе не прощу!
Бросив взгляд за спину, не вижу Ирию в темном коридоре.
Это становится последним знаком.
Будто сама судьба толкает меня в спину и шепчет в затылок: "Не пропусти возможность!"
Распрямившись, будто мне нечего бояться, решительно шагаю к лошади, не обращая внимания на мужские взгляды. Твержу в голове: «Я сама по себе, они сами по себе!»
Иду осторожно, чтобы не споткнуться. По всему двору разложены чьи-то вещи. Оружие, амуниция. Надо же! Лежат без присмотра. В нашем городке такая доверчивость была бы воспринята за непростительную небрежность. Вещи украли бы в первый же час.
Подхожу к жеребцу и первым делом глажу его по теплой морде. Вчера я успела спрятать в кармане платья яблоко и кусок хлеба. Не бог весть что, но все же...
Достаю яблоко и протягиваю животному. Если получится установить с ним контакт, возможно, он пустит меня в седло. Сердце колотится, как безумное, пока умный конь изучает мое угощение. Затем он с хрустом откусывает кусок и принимается чавкая жевать.
Фух.
Первый контакт установлен.
Оглядываюсь по сторонам.
Не вижу ни Ирии, ни мужа.
Уже принимаюсь отвязывать жеребца от дерева, как вдруг на мое плечо ложится тяжелая ладонь.
— Жить надоело?
Вздрагиваю всем телом.
Сразу понимаю по голосу, что это не генерал. Всего-навсего другой разъяренный воин.
Поворачиваюсь и сталкиваюсь с гневным взглядом голубых глаз, частично скрытых белыми волосами. Хотя одна бровь рассечена давним шрамом, он довольно красив и еще не стар — ему нет и сорока.
При виде моего лица он замирает и через секунду усмехается:
— Аш-ш! Да ты красотка! Ну, раз так, давай договариваться по-хорошему!
— Э-э... Давайте? — осторожно отвечаю.
— Сначала ты объездишь моего жеребца. Потом я позволю тебе покататься на своем Громе, — он хлопает лошадь по крупу и нагло хохочет.
Его слова звучат каким-то бредом. Но суть я схватываю быстро. Побег не удался. Объявился хозяин лошади, так что пора возвращаться в замок, пока мое отсутствие не обнаружили.
— Нет, спасибо, — коротко улыбаюсь и собираюсь уйти, как вдруг беловолосый грубо хватает меня за плечо.
На лице ни следа улыбки.
Рот плотно сжат, в глазах — ледяной холод.
— Куда направляешься, милашка?! За воровство у нас тут отрубают руку. Мы с тобой идем к палачу!
Вырываюсь изо всех сил, в ужасе от услышанного. За воровство здесь рубят руки?! Они совсем спятили? Чуть что — людей калечить!
Не успеваю очухаться от такого поворота, как беловолосый воин замирает, а в его глазах появляется новое выражение…
Он снимает с моего плеча тяжелую лапищу. Медленно отступает на пару шагов.
С укором смотрю на него.
Что? Совесть взыграла? Или побоялся при стольких свидетелях обижать хрупкую девушку?
На меня и правда нацелены десятки внимательных глаз.
Воины по-прежнему рассредоточены по двору и занимаются своими делами, но почему-то вдруг стало тихо, и разговоры смолкли.
Внезапно тишину за моей спиной прорезает знакомый голос:
— Объяснись!
Одно короткое слово, но в нем вибрирует такая силища и злость, что у меня, и без того напуганной, за секунду мякнут коленки, а горло сжимает панический спазм.
Вот Бездна!
Генерал меня поймал с поличным и требует объяснений.
И что мне сказать? Как объяснить тот факт, что я отвязывала оседланную лошадь?
За ложь здесь укорачивают языки, за кражу — руки, а за побег… ноги?
Медленно поворачиваюсь к мужу, заглядываю в потемневшее от ярости лицо. Вот только смотрит он сейчас не на меня! Буравит взглядом беловолосого дракона, который вдруг начинает сбивчиво оправдываться:
— Я собирался отвести ее к палачу. Она хотела украсть моего коня. Законы таковы. Написаны не мной. За воровство полагается наказание.
— Ты собирался отвести к палачу МОЮ ЖЕНУ?!
Беловолосый бледнеет почти до моего оттенка кожи и сдавленно бормочет:
— А разве... Вы женаты, мой генерал?! На ней?!
— Иначе зачем бы я одел ей на запястье свой фамильный браслет, недоумок?! — генерал хватает меня за руку, где в лучах солнца ярко блестит серебро.
— Прощу прощения, мой генерал! — чеканит дракон, вытянувшись по стойке смирно. — Не признал.
— Следующий месяц чистишь конюшни и солдатскую уборную.
— Да, мой генерал, — эту фразу он произносит с облегчением.
Неужели был возможен вариант наказания и похуже?
— Все, кто здесь есть! — рявкает Драгос де Эвервин и обводит взглядом весь двор, по-прежнему удерживая мою руку в своей. — Слушайте и запоминайте! Это. Моя. Жена. Любой, кто причинит ей вред, будет жестоко наказан. Понятно?
Раздается нестройный ряд мужских голосов: «Да, мой генерал!»
Даже жеребец бьет копытом очень в тему, будто отвечая на вопрос, а два черных волкодава, что неотступно следуют за хозяином, коротко лают.
Ужасно боюсь, что муж добавит: «И еще ей запрещено покидать границы замка!», но он просто ведёт меня ко входу в замок.