Его крупные ладони опускаются на стену справа и слева от моей головы, словно фиксируя на одном месте. Скулы заострены, рот плотно сжат, в темно-карих глазах мелькает бешенство — похоже, генерал не привык к отказам. Его реакция заставляет меня съежиться и затихнуть.
Я могла бы многое сказать. Что приехала сюда, чтобы по доброй воле развестись. И что нельзя злоупотреблять моей наивностью и неопытностью. А вместо этого, отвернувшись, молчу.
Снова рассматриваю вазы — синие и красные пятна на фоне светлой стены. Боюсь ляпнуть что-нибудь не то или спровоцировать взглядом. Под напором мужа мысли становятся все менее радужными.
Я здесь в его власти.
В отдаленном от цивилизации замке де Треви генерал де Эвервин представляет императора. Если он решит объявить меня шпионкой темных магов, вызывающих Разломы, то никто даже пикнуть не посмеет в мою защиту! А, если захочет держать в темнице, так и застряну здесь на долгие годы.
Я должна быть мудрее. Пока подготавливаю побег, надо стараться его избегать, а если встреча неизбежна, подбирать правильные слова. Спокойный тон и лесть — вот два верных союзника в общении с этим дикарем. Как я могла о них позабыть!
Похоже, мое молчание позволяют мужчине прийти в себя. Дыхание дракона выравнивается, он поправляет сорочку и медленно отходит к окну.
Боже, ну, почему не к двери?!
Тайком рассматриваю его силуэт, по-мужскому красивый и эффектный на фоне темного окна. Кажется, понемногу, совсем по чуть-чуть начинаю понимать Шаиду.
Под тонким, белым шелком при каждом движении бугрятся мышцы спины и рук. Сильные, уверенные движения матерого хищника, завораживают и притягивают взгляд. Очень хочется прикоснуться к его непредсказуемой мощи и даже… приручить.
Обжигаюсь об эту мысль и сама себя одергиваю.
Вот наивная! Я о том же мечтала во время нашей помолвки, а, в итоге, вон оно как обернулось! И поговорить-то нормально с драконом не могу, а уж приручить...
Его даже понять невозможно!
Вот, к примеру, почему он сейчас здесь стоит?
Почему не уходит? Чего ждёт?
Из-за того, что мы оба не двигаемся, магические светильники потихоньку гаснут, уступая место полумраку.
Так и стою, вжатая лопатками в стену. По щиколоткам веет сквозняком. Тонкие домашние туфли больше не спасают от холодного пола. Даже не знаю, от чего дрожу больше: от ночной прохлады, окутавшей округлую башенную комнату, или от нервов.
— Ты не получишь развод, — он резко поворачивается ко мне, при ярко вспыхнувшем свете смотрит, как на врага. — Поняла? Смирись уже! Веди себя, как нормальная жена!
Мне вдруг кажется, что в этой уютной, светлой комнате мы напоминаем пародию на семейную пару. Ругаемся и боремся — каждый за свое счастье. Не об этом я мечтала, когда в обнимку с подушкой ворочалась бессонными ночами в родительском доме.
— Но почему? — беспомощно развожу руками. — Я правда не понимаю, зачем вам сдалась!
— Я так решил, — рычит он. — И будет так, как я сказал.
— Но я тоже имею право на…
Он двумя шагами оказывается рядом, зажимает мне рот твердой горячей ладонью — так, что затылок болезненно впечатывается в стену. Испуганно ахнув, застываю.
Его темные глаза зло буравят мои, пока он шипит:
— Ты меня бесишь! Вечно споришь. Цапаешь за живое, поняла?
Хочется крикнуть, что это взаимно и предложить разойтись, но вместо этого прикусываю губу. Он и так весь, как натянутая пружина! Дерзить ему сейчас сродни прыжку в Бездну.
Генерал резко отстраняется и шагает к двери. На пороге оборачивается, чтобы небрежно бросить:
— К завтраку спустишься в столовую. То убожество, что на тебе, либо сожги, либо отдай слугам. Я прикажу принести тебе нормальные тряпки.
Что-о?
Теперь он приказывает мне, как рабыне?!
Моё голубое платье сшито по последней моде сестрой рукодельницей. Оно подходит к цвету глаз и напоминает о доме. Не собираюсь его никому отдавать! Со мной нельзя так говорить! Я ему не солдат и не псина, готовая по щелчку пальцев броситься выполнять приказ.
В душе еще сильнее разгорается возмущение. В который раз хочется вспылить, но слишком свежи воспоминания о горячих ладонях, пригвоздивших меня к стене.
Поэтому снова молчу. Пока ругаю себя за трусость, которую я пытаюсь оправдать осторожностью, генерал в очередной раз меня поддевает:
— И кстати. Браслет может снять только хозяин. Это особенная вещь. С ним я найду тебя даже под землей.
Окинув меня хмурым взглядом, дракон шагает к выходу. В дверном проеме мелькают ощеренные собачьи морды. Раздается нетерпеливый скулеж. Похоже, собаки рады возвращению хозяина, а я бесконечно рада, что он уходит.
Как только генерал исчезает за массивной дверью, откидываюсь на широкую кровать и лежу под бархатным, розовым балдахином. Бездумно таращусь на серебряный браслет, напоминающий капкан.
«Снять может только хозяин», — всплывает в памяти.
Хм. Вы как хотите, а украшение на мой руке.
Значит, теперь я его хозяйка.
Следуя этой логике, несколько минут пытаюсь содрать с запястья браслет, но он ведет себя, как непослушный кусок стали. Серебро не гнется, плотно обхватывая запястье. Подцепляю его за концы, но разогнуть никак не получается.