— Телохранитель не поставит таких синяков! Неужели ты не видишь очевидного? Я пленница. Сама хочу отсюда уехать, да не могу!
— То жена, то пленница, — она морщится. — Ничтожная лгунья. Если хочешь остаться целой…
Внезапно дверь, громко скрипнув, открывается, заставляя злючку замолчать на полуслове.
В комнату заходит генерал де Эвервин, заполняя собой чуть ли не все пространство.
Попав в эту комнату, не думала, что когда-нибудь обрадуюсь при виде него, но, кажется, этот момент наступил. Я рада его появлению, несмотря на... сложные обстоятельства!
Темные волосы взъерошены — видно, он только что из кровати. Из мундира на нем только штаны, да белая мужская сорочка, натянутая на крепкие мышцы. Рот плотно сжат, а глаза — черные, как ночь, даже зрачков не видно. Шаги неторопливы, движения пружинисты, словно у тигра перед прыжком.
Мне казалось, он был зол, когда говорил со мной, но сейчас его ярость просто обжигает. Взгляд, будто лезвием проходит по коже. К счастью, злится не на меня.
Он не сводит глаз с любовницы.
— Почему остановилась? Продолжай, Шаида, — приказывает он негромко. — Что должна сделать моя жена, чтобы остаться целой?
— Мой генерал, — испуганно лепечет рыжая, вскочив на ноги и опустив глаза, — Простите, я не понимаю, о чем вы. Мы просто пили чай. Я увидела, что в замке появилась гостья, и решила оказать ей радушный прием.
Одним движением генерал приближается вплотную к девице и со злостью вглядывается в ее лицо. Он выше ее на голову, шире в три раза и сильнее раз... в миллион. Сейчас Шаида выглядит такой жалкой и напуганной, что становится ее жаль.
Он медленно произносит:
— Ты знаешь, что я делаю со лжецами?
Девушка едва дышит от страха, на лице — то ли гримаса боли, то ли отчаяния. Дрожащим голосом отвечает:
— Отрезаете язык.
— Будет жаль лишать тебя языка. Когда ты молчишь, он бывает полезен.
Шаида громко сглатывает.
Шепчет, едва дыша:
— Я предана вам душой и телом. И это святая правда, мой генерал.
— Если так, то почему ты покусилась на
Я растерянно моргаю.
Он меня назвал «мое»?!
Будто я неодушевленный предмет? Будто я его сундук? Или лошадь?
Что за... Бездну он тут устроил?
— Простите, что рассердила вас. Просто… — Шаида бросает на меня затравленный взгляд. — Я пришла к вашей жене с добром, а она начала угрожать. Сказала, что заставит вас выпороть меня и голышом бегать по двору. А потом… Потом она заставит вас отдать меня всем солдатам на поругание. Я не сдержалась и… Простите меня. Умоляю, мой генерал, простите!
Глазам своим не верю. Пять минут назад она выглядела, как хладнокровная убийца, а сейчас — передо мной просто воплощение невинной, обиженной девочки.
Смотрю на ее беспомощное, нежное лицо, и с ужасом понимаю, что настолько виртуозной актерской игре просто невозможно не поверить.
От лица отливает вся кровь.
Вот же я влипла!
Генерал окидывает меня мрачным взглядом. В теплом, сухом помещении вдруг веет холодом, и по коже ползут мурашки. Я обхватываю себя руками и встаю, инстинктивно отхожу от него подальше. Жаль, здесь нет пледа, в который можно закутаться.
Мне бы объяснить про угрозы Шаиды, про сребролист, но никак не удается переступить через себя. Чувство такое, будто я попала в гнездо со змеями. Я хочу выжить, очень хочу, но шипеть и жалить нет никакого желания.
— Молчишь, — подытоживает генерал, и мне вдруг чудится в его голосе нотка одобрения. — Почему не оправдываешься?
— Ей просто нечего сказа…
Небрежным взмахом руки он затыкает выскочку на полуслове. И снова впивается в меня взглядом.
Пожимаю плечами:
— Уверена, вы в своей мудрости распознаете ложь без моей подсказки.
Глаза отвожу и принимаюсь разглядывать стеллаж с книгами и декоративными вазами. Надеюсь, моя ирония в этой фразе не слишком очевидна. Судя по спокойствию дракона, он принял мои слова за чистую монету. Наверно, это хорошо. Целее буду.
— М-м. Говоришь, уверена в моей мудрости... А если ее нет во мне, мудрости? — он пытливо вглядывается в мое лицо. — Вдруг накажу тебя ни за что?
— Вы уже наказали меня ни за что, — не выдерживаю. — Я посажена под замок, несмотря на мои попытки вас переубедить. Какой смысл мне вам что-то доказывать?
Когда дерзкие слова слетают с языка, хочется запихнуть их обратно. Кусаю губы, что не умеют вовремя остановиться. Похоже, каждым новым словом сама себе рою яму, и реакция рыжей это подтверждает.
— Мой генерал, — вкрадчиво вступает Шаида, прижимая к пышной груди изящные ручки. — Прошу, простите вашу несмышленую супругу за неслыханную дерзость! Уверена, она не хотела вас задеть!
Генерал вскидывает ладонь в сторону лгуньи и, даже не посмотрев на нее, снова заставляет замолчать.
Сам тоже молчит. Прислушивается к чему-то, будто хищник на охоте.
К чему? К своему звериному инстинкту? Логике? Мыслям?
Внезапно он засучивает рукав на мощном предплечье, и я вижу на левом запястье массивный серебряный браслет. Наверняка, давно не чищенный, потому что такого темного оттенка серебра я не встречала давным-давно.