— До восшествия на престол, вы не являетесь императором и не обязаны исполнять обязательства подобного уровня. Ваш отец достаточно молод и пребывает в превосходном здравии, несмотря на перенесенные утраты и горе. И теперь, когда причина отсутствия иных наследников мужского пола установлена, уверена, что в ближайшие годы у вас появятся и другие братья. Будущее неопределенно, отказываться от столь могущественных союзников неразумно, но… Вы не обязаны вступать в брак сейчас.
И я посмотрела на Каенара.
— Я думал об этом, — мрачно произнес он.
И если это так, тогда все мои усилия сейчас были напрасны.
Что ж, в любом случае я не могла позволить ему отказаться.
— У императора может быть несколько супруг, бесчисленное количество наложниц, и только одна императрица. Торговые династии жаждут усилить свои позиции, и между положением супруги и положением императрицы, они изберут второе. Подписание брачного договора сделает их вашими верными союзниками, но… кто знает, что произойдет в будущем?
— Я понимаю, куда ты клонишь, но даже в будущем, как бы далеко оно ни было, я… не смогу.
Со стоном рухнув на подушку, я тем же рассредоточенным взглядом воззрилась в потолок, как это делал недавно Каенар.
Потолок палатки был темен и непрогляден.
Потолок во дворце был совершенно иным — золоченный, раскрашенный великолепными реалистичными картинами божественного эпоса, изображающим целые сражения или же красоту неба… За десять лет во дворце, я видела так много потолков, по большей части слегка размытых из-за моих слез…
И в этот самый миг, я нашла решение.
— Мой господин, — и как же я раньше об этом не подумала, — но вы ведь не император. И до того, как вы станете императором, может пройти еще двадцать, тридцать, или даже сорок лет — его величество весьма предусмотрителен, осторожен и ценит свою жизнь… вспомнить хотя бы те три правила выживания. А торговые династии как никто другой, великолепно осведомлены, что «Время — деньги». И, между прочим, в настоящий момент у вашего отца нет императрицы… Да и новые наложницы определенно необходимы в ситуации, когда императорский род практически не имеет наследников по мужской линии.
Теперь сел Каенар.
Резко повернув голову посмотрел на меня и на его губах заиграла улыбка.
— Обратимся к лорду Аскеа? — предложил он.
— Одевайтесь, а я напишу письмо.
Как оказалось, я писала с той же скоростью, что Каенар одевался. И когда он подошел к столу, я, улыбаясь, передала ему оба послания.
Но забирая их, кронпринц вдруг резко притянул меня к себе, стремительно поцеловал и прошептал:
— Ты лучшее, что есть в моей жизни.
Когда он исчез, я осталась стоять с глупой и безмерно счастливой улыбкой на губах.
И как бы я ни пыталась оправдать это тем, что только что был найден замечательный выход из достаточно сложной ситуации, чувство счастья переполняло меня вовсе не из-за этого.
Кажется, своего Ангела Смерти я полюбила всем сердцем. И это была не наивная почти детская влюбленность, что я испытывала к Можану… это было чем-то столь удивительным и волшебным, что казалось за моей спиной вырастали крылья. И было бы лицемерно отрицать, насколько я рада тому, что Каенару не придется жениться на другой. Но и себя в роли супруги кронпринца мне представить было сложно.
И все же, в данный момент, я почему-то, была очень счастлива.
Остаток утекающей ночи я провела в постели Каенара. Сам он, вскоре вернувшись, не раздеваясь лег рядом и притянул меня к себе. Я накрыла его ладонь своей и заснула с улыбкой. Он тоже.
Мне казалось я буду невероятно счастлива, устроив свадьбу принцессы Аделианы и тем самым разрушив грандиозные планы Эльтериана, что он создавал столько лет. Но то, что я испытала тогда, не шло ни в какое сравнение, с тем чувством счастья что расцветало во мне сейчас.
Наверное, это было крайне глупо, но…
— Даже не знаю, какая из ночей была страшнее. Та, в которой я просидел у костра в окружении мертвецов, или эта, когда я держал за руку любимую и отчаянно искал способ сохранить право и далее быть рядом с любимой, — сонно прошептал Каенар.
Когда я окончательно уничтожу даже призрачный шанс на то, что Эльтериан захватит власть в империи Аркалад, я позволю себе быть глупой и самой счастливой на свете.
А пока что…
— Дивной ночи, мой господин.
— Дивной ночи, моя любимая.
Это было поистине дивное утро!
Яркое, наполненное свежестью ветров степей, с сияющим поднимающимся из-за горизонта солнцем и восторгом, переполняющим меня.
— Дивного утра, — произнесла, входя в женскую палатку Боевого факультета.
Из-под одеял в разных углах шатра донеслось недовольное ранним пробуждением бормотание, но меня интересовал здесь лишь один человек.
— Леди Сарская, — я подошла к постели девушки, — я принесла вам тонизирующий чай.
Бледная девушка с трудом села на постели, дрожащими ладонями взяла протянутую чашу и прошептала:
— Магистр Ксавьен очень внимателен.
