— Вся обувь для студентов была закуплена у рода Хашен. Так же на время Учений род Хашен предоставили нам двух сапожников, на случай если потребуется подгонка обуви для скалолазания, или же ремонт. Нам не нужно посыпать солью степь — да и запасов имеющейся у нас соли для подобного не хватит. Но мы можем поместить соль на подошву ботинок ровным равномерным слоем — этого будет достаточно для того, чтобы избежать участи ступившего на проклятую землю.
Несколько мгновений Каенар сидел, с улыбкой глядя на меня.
А затем резко приблизился, стремительно поцеловал и поднявшись, произнес уходя:
— Асьен, ты самое невероятное чудо в этом мире.
Я не сразу поняла, что сидела улыбаясь еще с минуту после его ухода. Но затем, словно почувствовав чей-то взгляд на себе, посмотрела в самую отдаленную часть поляны и вздрогнула — Эльтериан ничего не ел. Более чем не ел. Керамическая высокопрочная чашка в его руке была сломана, на поднос стекал чай смешанный с кровью, от впившихся в ладонь принца осколков. Леди Сибилла сидела рядом с его высочеством, и была бледнее мела. Но я…
В том чудовищном прошлом, которое я все меньше желала вспоминать, подвергшийся воздействию Амбры Эльтериан терзал меня всю ночь и часть наступившего дня, не в силах насытиться и подавить свое желание. И ему было не важно, как много боли испытала я, и насколько травмировала меня та ночь. А Кенар, едва осознав что с ним происходит, не рискнул продолжать, даже осознав, что я едва ли против.
Мой всегда казавшийся бесконечно жестоким Ангел Смерти, простоял под ледяным душем более получаса, испытывая и холод и боль от неудовлетворенного желания, но предпочитая страдать сам, нежели причинить мне хоть малейшую боль. А Прекрасный принц из прошлого плевать хотел на мои чувства, желания и боль, не только заботясь исключительно о себе, но и испытывая удовольствие, истязая меня.
И все же улыбаться я перестала.
Ровно до тех пор, пока не вернулся Каенар.
И когда он пришел — легкое прикосновение к моим волосам, нежное касание щеки, приоткрытой полумаской, и довольное:
— Род Хашен предоставил великолепных специалистов. Я изложил проблему, они мгновенно нашли решение. Так что ешь быстрее, в лагере вскоре будет не продохнуть от запаха гари.
И сказав все это, он бережно достал из нагрудного кармана несколько ломтей хлеба воина, и вопреки собственным словам, начал очень неторопливо, наслаждаясь каждым кусочком, есть то, что приготовила для него я.
— Вкусно? — поинтересовалась, вновь беря чай.
— Это больше, чем просто «вкусно». Я никогда не смогу передать тебе что испытал, увидев, как ты готовишь для меня.
— Мой господин, я весьма часто готовила для вас, — напомнила об очевидном.
Искоса взглянув на меня, Каенар отрицательно покачал головой, и прояснил:
— Да, ты готовила часто. Но только там и тогда, ты улыбалась все то время, пока собирала ингредиенты, замешивала тесто, сдувала прядь волос, упавшую на лицо, формировала каждый кирпичик хлеба. Ты перестала улыбаться лишь на миг — когда заглянула в печь. Тогда на твоем лице промелькнула тревога — ты волновалась, что хлеб мог подгореть или недопечься. Но едва вытянула противень, заулыбалась снова.
Слушая его, я изумлением поняла, что он стоял там все это время. Все то долгое время, что я готовила.
— Вы были там! — воскликнула почти обвинительно.
Каенар улыбнулся и молча кивнул.
— Все время! — не менее возмущенно продолжила я.
Улыбка стала чуть шире и мне снова соизволили кивнуть.
— Невероятно, — я чувствовала что покраснела вся, до самых кончиков ушей. — И как только я вас не заметила⁈
— Потому что я не хотел, чтобы меня заметила, — произнес Надежда империи. — Мне нравилось просто стоять и любоваться тобой. И только стоя там и видя с какой заботой и радостью ты готовишь для меня, я осознал, насколько небезразличен для тебя. И сколько бы ни было подозрений у меня, у моего отца, и у старейшин моего рода, там и тогда, они потеряли всяческое значение.
— Почему? — скорее из-за чувства неловкости, чем любопытства, прошептала я.
— Потому что, — Каенар наклонился, и нежно прикоснулся к моим губам, — коварные заговорщицы не готовят с такой нежностью и заботой еду для своих жертв. Поторопись с завтраком.
Когда кронпринц уходил в направлении хозяйственных палаток, в одной из которых разожгли печь и сейчас из трубы валил черный дым, я все так же сидела и улыбалась. Ярко светило солнце, изумрудная трава казалось сияла на солнце, а каждая капелька росы сверкала как лучшие бриллианты. И повсюду порхали яркие бабочки, небо было синим и безоблачным, а я ощущала себя бесконечно счастливой. Впереди нас ожидало столько напряженных событий, но все это внезапно совершенно перестало тревожить.
— Как же здесь красиво, — высказала я подошедшему магистру Сайдакору. — И почему я вчера не увидела этого? Дивное место.
— Имя этой внезапной красоты — влюбленность по уши. Мадемуазель Асьен, соль — великолепная идея. Но как вы понимаете, столкнувшись с проклятиями шаманок в свое время, я весьма пристально и пристрастно изучал эту тему, и я бы порекомендовал добавить к соли так же примесь трав…
