— Я люблю тебя, Асьен. Я влюбился с самого первого взгляда, с того момента, как увидел тебя в том нелепом потрепанным платье служанки, с первого прикосновения. Но ты, то какая ты, это не оставило мне выбора и влюбленность переросла в любовь столь сильную, что я не способен даже дышать без тебя, при этом более чем отчетливо понимая, что мои чувства не взаимны. Я люблю тебя несмотря ни на что. Невзирая на ложь, интриги, все те невыполнимые задачи, что ты снова и снова ставишь передо мной. Но это не важно, Асьен. Я больше не вижу страха в твоих глазах — на данный момент мне этого достаточно. Однако запомни — взаимна эта любовь или нет — я буду рядом. Всегда. А вот чего в нашей жизни никогда не будет, так это других женщин. И рано или поздно, об этом станет известно в Нижнем мире. Подумай об этом.
И развернувшись, Каенар вышел.
Я осталась растерянно стоять посреди палатки, потерянно оглядываясь по сторонам. Для сегодняшних учений Каенар создал более двух десятков вариаций боевых тактик и стратегий, и таких, что я испытала желание позвать сюда магистров Ильхана и Ксавьена, и похвастаться успехами бывшего герцога. Но сил исполнить это желание не было.
Медленно обойдя стол, я опустилась в кресло, не переставая думать о словах Каенара.
«Я люблю тебя несмотря ни на что. Невзирая на ложь, интриги, все те невыполнимые задачи, что ты снова и снова ставишь передо мной. Но это не важно, Асьен. Я больше не вижу страха в твоих глазах — на данный момент мне этого достаточно»…
Каенар был не прав.
Закрыв лицо руками, словно спрятавшись за маской, я снова и снова повторяла его слова про себя, отчетливо понимая, что Каенар не прав — я полюбила его. Ненависть исчезла давно, еще с тех пор, как я узнала, что Эльтериан опаивал его почти пять лет Белладонной Белой. Страх исчезал постепенно, с каждым поступком бывшего герцога Риддана, с каждым его шагом навстречу, с каждым словом…
Но как бы я ни старалась, так и не смогла вспомнить, в какой момент я полюбила его.
«Я тоже люблю тебя»…
«…Люблю тебя»…
«Ты лучшее, что есть в моей жизни»…
Не знаю после какого из этих признаний, окончательно потеряла голову, но я влюбилась.
Это было такое удивительное, исполненное нежности, вызывающее тепло в груди чувство, которое я пропустила в чреде коварных планов и праведных замыслов.
Каенар прав — когда я готовила хлеб воина для него — я была счастлива. Счастлива от того, что готовила именно для него этот самый сложный в приготовлении продукт, в котором по преданиям воинских родов самым главным ингредиентом была любовь…
И чем больше я об этом думала, тем труднее становилось дышать. Меня бросало то в холод, то в жар, все тело била дрожь, а сердце разрывалось от волнения.
Я не строила планов на будущее. Волей Небес получив второй шанс на жизнь, я хотела лишь исправить прошлое, избежать гибели Великой Аркалад, побоища и рек крови в захваченном императорском дворе, Принца-садиста на престоле, и жестокого захватчика, уничтожившего страну и явившегося чтобы превратить мою жизнь в ад… ведь он даже не догадывался, что сущим адом моя жизнь стала с того самого момента, как Эльтериан «защитил» меня в ту страшную ночь.
Но Эльтериана я не любила никогда. Я не испытывала к нему даже симпатии, тем отвратительнее с каждым годом становилось проводить ночи с ним.
А Каенар…
Когда же я успела так сильно полюбить его? Я задыхалась от волнения, снова и снова пытаясь осознать, в какой миг мои чувства совершенно изменились? Изменились настолько, что я даже не поняла этого. Любовь к Можану — теперь воспринималась нелепой детской привязанностью. Тогда мне казалось, что я любила его, но сейчас… я не испытывала к нему и сотой доли того, что питала к Каенару. И это оказалось так страшно. И так пугающе. И абсолютно неопределенно. До этого разговора у меня была совершенно определенная цель — не позволить Эльтериану занять престол Великой Аркалад. И ради этой цели я была готова на все, абсолютно на все. Лгать, трудиться на износ днем и ночью, подвергать Каенара запредельным нагрузкам, заставляя совершить почти невозможное — победить Эльтериана в той области, в которой принцу не было равных — в учебе.
А теперь?..
Я вспомнила, как Каенар, шатаясь, возвращался по ночам в Башню, как валился с ног от усталости и мне приходилось кормить его, позволяя хоть немного передохнуть. Но жалости в тот момент я не испытывала — была цель и я шла к ней, а вот сейчас… Сейчас, я чувствовала вину и сожаление за то, что пришлось перенести Кераернаэрану… И что в итоге — удовлетворение, гордость и ликование испытали мы с магистром Ильханом, любуясь результатами нашего подопечного на призовой доске в академии, и ничуть не заботясь при этом о самом практически подопытном. И теперь я испытывала запоздалое раскаяние, столь чудовищное, что задыхалась от чувства вины.
Но был ли у меня выбор?
Или так, или ступать по мокрому ковру в тронном зале, и смотреть, как реки крови стекают по белоснежным мраморным ступеням и слышать крики убиваемых детей императорского рода, даже едва новорожденных…
