Каенар бросил на меня предупреждающий взгляд, и поняла, что мне не следует вовсе выдавать своего присутствия. А причина его безмолвного приказала стала понятна, едва свет от костра выхватил фигуру приблизившегося — тот самый Лиэдан, асур подло убивший воинов ближнего круга бывшего герцога Риддана.
— Я знал, что найду тебя здесь, — с насмешкой произнес асур.
И плащ упал с его оказавшегося невероятно могучим тела. Асур, как и большинство представителей его расы, был гораздо выше и шире в плечах, чем прочие жители Нижнего мира, а его полуобнаженное тело казалось перевитым канатами стальных мышц, что лишь подчеркивалось маслом, коим генерал Даэтара покрыл собственную кожу.
— Один на один! — прорычал Лиэдан. — Только ты и я!
Я с тревогой взглянула на Каенара и вдруг поняла — он спокоен. Он совершенно спокоен.
Более того, взяв в руку очередной кубок с вином, кронпринц медленно сделал глоток и не глядя на асура, произнес:
— Я ждал тебя.
Это был тот тон голоса, что я слышала в моем прошлом, после падения последнего оплота защиты Небесного города. Спокойный, холодный, отстраненный тон, который означал лишь одно — смерть.
На месте Лиэдана я бы бросилась прочь. Не оглядываясь, не останавливаясь, не замедляясь ни на секунду, сломя голову бросилась бы прочь… Но асуры гордая раса, порой — излишне гордая и при этом бесконечно подлая, беспринципная и жестокая… возможно в этом была причина стремительного сокращения их численности.
Но сейчас… То, что Каенар собирался совершить сейчас определенно станет более жестоким, чем этот уверенный в своем физическом превосходстве асур мог представить себе даже в самом чудовищном сне.
— Помнишь, — продолжая смотреть исключительно на пламя костра, продолжил Ангел Смерти, — ты заставил меня встать на колени перед всем Восточным гарнизоном, перед всей твоей армией. Ты помнишь это?
Лиэдан не сдержал мерзкой победной ухмылки — о, да, он помнил. Полагаю, это было одним из самых лучших воспоминаний в его жизни, так что да, он помнил и не стал скрывать этого.
— Знаешь, — продолжил Каенар, все так же не глядя на своего оппонента, — почему гордый герцог Риддан наступил на горло своей гордости, и прилюдно встал перед тобой на колени?
И то, как Каенар произнес это, заставило меня испытать холодок, прошедшийся по коже. И не только я ощутила неладное — улыбаться асур мигом перестал.
— В том отряде, — отстраненно продолжил Надежда Империи, — находились две женщины, что носили детей под сердцем. Моя троюродная сестра из рода Кассиан и супруга моего вассала, которая в любом сражении стояла плечом к плечу рядом с мужем. Моей виной было то, что я уговорил Чегана отправить супругу в тыл, чтобы уберечь от опасности. Кто мог знать, что ты нападешь именно на них, на женщин и раненных…
Асур промолчал, но Каенар не остановился на этом.
— В тот день, когда я встал на колени перед тобой, я не чувствовал себя униженным, я ощущал себя глупцом, недооценившим ни угрозу, ни беспринципность своего врага. Именно в тот момент, я понял, что буду уничтожать подобных тебе любой ценой, чего бы мне это не стоило. Ты думал, что унизил меня? Нет, Лиэдан, ты преподал мне урок. Жестокий, чудовищно жестокий, но, безусловно, крайне ценный. А теперь оглянись — здесь я потерял не только всех своих людей. Здесь я уничтожил тебя, не так ли?
Едва ли не прорычав, асур выдохнул:
— Да что ты можешь знать⁈
— Все, — спокойно ответил Каенар. — Поставив меня на колени, ты польстил своей гордости, но и только. Краткий миг торжества обернувшийся для тебя сражением, в котором не выжил никто из твоих солдат. И вот ты, Великий Генерал, одержавший тысячи побед, уступил мальчишке с армией более чем в десять раз меньше твоей собственной. Итог — впервые за полувековую карьеру череды победоносных сражений, ты невероятно позорно проиграл и трусливо поджав хвост, вернулся один. Абсолютно один. Я слышал, тебе пришлось стоять на коленях на городской площади, терпя унизительное бросание экскрементами в твое лицо. Ты более не вправе входить в город с поднятой головой, и не смеешь поднять взгляд, находясь во дворце, все твое имущество было отнято, твоих жен продали, твои дети стали рабами, твое имя — синонимом позора. Ну, так как, Лиэдан, стоило ли оно того?
Глухое рычание было ему ответом.
— Стоило ли оно того? — прорычал асур. — Что ж, отвечу откровенностью на откровенность. Я знаю тебя, герцог Риддан. Я знал, что ты вернешься. Я даже знал то, что ты устроишь поминальную трапезу и проведешь ее в полном одиночестве. Я ждал этого дня пять долгих лет, Риддан, проводя бесконечные дни в тренировках. Ты не был мне ровней даже тогда, но сейчас — у тебя ни единого шанса!
