Странное дело, я никогда не искала своих родителей. Тинра тоже была сиротой, и она порой тратила все свое жалование, пытаясь разыскать отца, но я, не помнившая ничего до того дня, когда Можан, спасая меня от грабителей, протянул руку — никогда не думала о своей семье. Никогда.
Я знала свой возраст и знала, что я сирота. Просто знала это. Имя, фамилия — они были мне известны и я назвала их стражникам в Суассоне, рассказав что мои документы украли. А семья? Маленький дешевый медный браслет остался единственной вещью из прошлого, о котором я никогда не задумывалась…
Сирота из Суассона…
Я абсолютно точно знала, что я сирота. Я знала это с первого дня, как себя помнила… А помнила я лишь ворота города, мост, напавшую на меня шайку голодных оборванцев и Можана, пришедшего на помощь…
«Изумрудные глаза, волосы — сплав меди и золота»… — медленно проговорила про себя.
У настоящей меня были зеленовато-болотные глаза, и рыжеватые волосы…
«Асдаэрра могла спрятать дочь, могла сделать неприметной, но магия изменений была ей не подвластна».
Однако нашелся тот, кто владел изменчивой магией…
Глоток и горечь успокоительных трав, среди которых преобладала полынь, обжигает горло, но кроме горечи никаких иных чувств я не испытывала.
Я была сиротой, я была уверена в этом так же, как в том, что солнце встает на востоке. Суассон стал мне домом, и кроме него мне некуда было возвращаться — в этом я тоже была абсолютно уверена. И семьи у меня нет — никого из близких или даже дальних родственников.
«Род должен быть прерван!»
И его прервали. Я не знала этого наверняка, но в глубине души ответ имелся.
«Меняющая судьбы!»
Прикрыв глаза, я продолжала сидеть, держа чашку с отваром и чувствуя горечь даже от его запаха.
Небеса, кто я? Дочь упомянутой шаманками неведомой Асдаэрры или сиротка, которой придали облик последнего дитя этой женщины, чтобы спрятать истинную Меняющую судьбы? Я прожила в Суассоне несколько лет и как никто другой знаю, что во мне не было ничего примечательного. И магия — в Нижнем мире ее назвали благословленной небесами, а значит я совершенно точно не из Нижнего мира…
Но Небеса немыслимым образом подарили мне второй шанс…
Мне хотелось бы искренне верить, что это действительно чудо, и что мои молитвы были услышаны, когда я оказалась на самом краю пропасти, а Ангел Смерти неумолимо настиг меня… Но молила ли я Небеса о спасении и раньше? Несомненно. И не раз. Казнь четы Бомаги, гибель Тинры, чья голова покатилась с плахи по постаменту, страдания Можана… В моем чудовищном прошлом я молила о спасении не раз, но была услышана лишь в день падения Небесного города.
Отставив чашку, я притянула к себе письменные принадлежности и желтоватый лист бумаги легли строки:
«Драгоценный лорд Аскеа, мне требуется ваша помощь в поиске девушки примерно моего возраста. Цвет волос может варьироваться в пределах всех оттенков золотисто-рыжего, глаза в пределах зеленого цвета. Сирота. Вероятно, не помнит о собственном прошлом. Поиски необходимо скрыть всеми возможными способами».
Запечатав письмо, я указала адресатом главу Тайного департамента, и отправилась навестить леди Сарскую.
Магистра Сайдакора на месте не оказалось, поэтому мятный чай из четырех видов мяты я заварила сама, под настороженными взглядами помощников лекаря. Пожелав всем дивной ночи, покинула целительский пункт и отправилась к палаткам девушек.
Еще издали, услышав множество голосов, удивленно прислушалась — девушки с Боевого факультета редко бывают столь многословны, соответственно возбужденные и громкие голоса могли принадлежать лишь обучающимся на Ментальном факультете, но они были размещены в отдельных палатках и ныне находились определенно не на своем месте.
Откинув полог, вошла, осторожно придерживая накрытую чашку, и едва не отпрянула назад, едва мне в лицо бросились десятки ярких, сверкающих в полумраке бабочек.
— О, мадемуазель Асьен! — поприветствовала меня радостным возгласом леди Ессерин. — Дивного вечера, рада что вы заглянули к нам на огонек!
— Дивного вечера, — вежливо ответила я, оглядываясь в поисках леди Сибиллы.
И определила ее местоположение по сдавленным звукам определенно имеющей место тошноты.
— Сиби все еще страдает, — насмешливо высказалась леди Ессерин. И тут же обратилась ко мне с вопросом: — Мадемуазель Асьен, как вам сегодняшнее представление?
— Пугающе, — вполне искренне ответила я.
И чуть склонив голову, в знак извинения за необходимость прервать светскую беседу, я поспешила к леди Сарской.
Выглядела невеста принца Эльтериана весьма неважно — цвет ее кожи казался серо-зеленым, волосы были неаккуратно собраны в пучок, вцепившиеся в края ночного горшка пальцы побелели, а извечные подруги леди Ни-ни и леди Си-си определенно не были рады составлять компанию в столь интимном деле, как расставание с остатками ужина.
— Можете идти, — отпустила я обеих девушек.
В любой другой ситуации они возмутились бы моим самоуправством, а в прошлом и вовсе исхлестали бы заклинаниями, как делали не раз, но сейчас леди были рады оказаться как можно дальше.
