Глаза цвета серебра становятся серьезными, медлит, ерзает, чтобы устроиться поудобнее, и когда, наконец, его макушка замирает на уровне моей шеи, выдает:
- Расскажи мне о Райне.
- Нет.
- Ну уж хер! Это так не работает, придурок! Хочешь меня трахать - отвечай на мои вопросы.
- А если нет?
- А если нет, то «маленькая рыбка перестанет давать большой пиранье».
Просто прелесть. Даже не знаю, погладить его по головке за такую наглость или же проломить череп за нее же. Но… повезло тебе, мышонок, мне лень. Лень даже оторвать ладонь от твоей задницы, чтобы отвесить подзатыльник.
- Кто-то обещал быть послушным.
- Кто-то обещал не относиться ко мне как к шавке. И потом, разве я спрашиваю о твоем прошлом?
Сам загнал себя в угол. Вот черт. Да и мышонок был более чем… сговорчив. Ну что, почесать за ушком?
- Райн - психотропное вещество искусственного происхождения. Закипает при температуре около 90°C. Также растворим в этилацетате, сероуглероде, ацетоне. Вызывает эйфорию и психологическую зависимость. Временное увеличение физической силы, блокирует боль, голод и усталость.
- Временное?
- Десять-двенадцать часов. После - страшная ломка, примерно одна четверть дохнет сразу же, после первой дозы. Кому-то везет больше - и организм приспосабливается.
- А ты сам пробовал?
- Нет. – Скулы сводит судорогой от отвращения к бесполезным кускам мяса, которые думают, что какая-то муть в ампуле позволит им пролезть наверх. Мусор останется мусором, куда не пересыпай и как не маскируй.
- Зависимость?
- Мгновенно.
Вздрагивает. Опускает глаза.
- Оу… Вот оно как…
- Зависимость развивается с первой дозы: сначала психологическая, а затем и физическая. Начинаются необратимые процессы в коре головного мозга. Человек превращается в животное. А после - неизбежная смерть. Передозировка, каратели…
- Или ты.
- Верно, мышонок.
Зябко ежится и натягивает плед повыше на плечи. Что-то тут… Цепляю его подбородок пальцами и заставляю поднять лицо. Смотрит на меня без страха, но есть в его глазах что-то… искорка. Малыш так и не сдался, и вся его покорность лишь напускная.
- Знаешь, что-то тут не так. Вчера ты шарахался от меня, а сегодня так и льнешь. В чем дело?
- Я кое-что понял во время «прогулки». Ты - это все, что у меня сейчас есть. И ты не самое худшее, что могло со мной случиться. Так может, я просто смирился, а? Ты сильный, красивый… мне просто выгодно раздвигать ноги.
- Маленькая расчетливая блядь.
- Пусть. Разве не именно этого ты хотел? Мне надоело дергаться и корчить из себя невинность. Хочешь - бери. - Тонкие пальчики нажимают на мои губы. - Ты все равно получишь желаемое, а раз так, то зачем надрываться?
- И давно ты это понял?
Равнодушно пожимает плечами.
- Вчера, может быть? Или сейчас, не знаю. Это важно?
Вместо ответа вклиниваю бедро между его ног, проверить, на что еще способна моя маленькая рыбка. Пальцы проходятся по кожаному ремешку на тонкой шейке.
- Ну, тогда… еще поиграем?
***
- Я больше не могу жрать бичпакеты.
Валяется на кровати и задумчиво вертит в руках упаковку солида. Я вернулся совсем недавно, и сейчас вид обнаженного тела в ошейнике существенно поднимает мне настроение.
Мышонок окончательно пришел в себя, только вот на улицу почти не выходит. Выползает на пару часов, а я не могу заснуть, пока не хлопнет входная дверь и замерзшее, матерящееся тело не прижмется к моей спине. Я стал зависим от него, от серых глаз и мягких губок, ехидного язычка и нежной, как у ребенка, кожи. Только вот безобразные багровые росчерки на спине… Я стараюсь не касаться их даже случайно, мне противно, что его трогал кто-то другой.
Подолгу, иногда даже часами, он изучает мои шрамы, отслеживает их пальцами и иногда решается прочертить языком по багровой дорожке на коже. В такие моменты притворяться спящим особенно сложно - мне хочется отпихнуть его и в то же время подмять под себя и отыметь. Так, чтобы слезы ручьем текли по этому милому личику, а крики срывались на хрипы. Но… вместо этого я сжимаю челюсти посильнее и делаю вид, что все еще сплю.
Такой наглый… Иногда он будит меня посреди ночи тем, что забирается сверху и фактически имеет меня. О… Это его выражение лица, когда я проснулся от ощущения тонких пальцев, обхвативших мой член. Затравленная детская мордочка, сменившаяся хищным оскалом…
Черта с два я отпущу тебя теперь.
- Эй! - недовольный голос прерывает мои размышления.
- Что ты сказал?
- Что ты мудак! Прекрати слушать меня задницей!
Пересекаю комнату за пару секунд, на ходу отбрасывая катану, еще один рывок, и вконец обнаглевший парень оказывается прижатым к матрацу. Замолкает, жаль, что только на пару секунд. После его губы растягиваются в ехидной усмешке. И у кого только научился?
- Ты специально меня провоцируешь?
- Ну что ты, это ТЫ меня провоцируешь на то, чтобы я якобы спровоцировал тебя, и тогда у тебя появится вполне обоснованная причина жестко меня выебать.
- А разве мне нужна причина?
- Ну разумеется. Тогда ты сможешь не слушать мое нытье, когда я не смогу встать с кровати, как в прошлый раз.
- Какая ты умница.
- Ну, так может, слезешь с меня? Ты холодный…
