Это он, без сомнения. Но лицо… Жуткие, вздувшиеся на скулах и вокруг глаз вены, расширенные зрачки, так что не видно радужки, и жуткая, безумная ухмылка. Волосы всклокочены, а одежда испачкана. Черт.
- Акира, ты вернулся ко мне? Тебя скинули с тучки? - Сам и смеется над своей нелепой шуткой. А я все никак не могу оторвать взгляд от его лица. Что ты с собой сделал… В то же время чувство вины захлестывает. Я, только я виноват в этом, не Иль-ре, поставляющий эту дрянь, а я, потому что допустил это.
- Я тоже рад тебя видеть… Кеске.
Отпускает волосы и хватает за лацканы куртки, притягивает ближе, что наши лбы соприкасаются. Жадно вглядывается в мое лицо. Скользит взглядом ниже, изучает одежду.
- Что ты делал с той черной птичкой? Так неправильно - ты только мой друг, я не хочу с ним делиться. - По-детски надувает губы, что в сочетании с его глазами… Мурашки бегут по позвоночнику.
- Так было нужно…
- Но теперь все изменилось, я стал сильным. Совсем как ты хотел, Акира…
- Я не этого хотел! Я не хотел, чтобы мой друг стал чертовым нарком! Эта дрянь убьет тебя!
Удар. От встречи затылка со стеной крыша едет. Что-то мокрое капает за воротник… Сука. Сжимаю голову руками, мне кажется, что она вот-вот развалится на куски. Распадется, как разрезанный арбуз. Тошнота усиливается. Вот черт.
Закусываю губу, чтобы не застонать.
- Хули ты делаешь, идиот… - цежу сквозь стиснутые зубы.
А Кеске наворачивает круги по крыше, балки низкие, и поэтому получается, что он бегает сам за собой по кругу.
- Ты не понимаешь! Он сказал, что Райн вернет тебя мне! Что я смогу защитить тебя! Что ты наконец-то заметишь меня!
- Он? О чем ты, Кеске?
- Он! Он - бог! Бог этого забытого места…
Совсем ничего не понимаю.
- Он солгал тебе.
- Нет! Это ты лжешь!
Подлетает, и снова боль обрушивается на меня градом ударов. Прикрываю голову руками и пытаюсь сжаться в комок. Бесполезно. Челюсть клацает, струйки крови стекают с подбородка. И больно, адски больно… сразу везде.
Наконец успокаивается и снова начинает бегать по замкнутому пространству. Бормочет что-то, разговаривает сам с собой. Я же в это время снова пытаюсь сесть. Получается со второй попытки. Разбитыми пальцами пытаюсь определить возможные переломы. Странно, но, похоже, все цело. Вот сука, надо как-то выбираться отсюда, пока он меня насмерть не забил. Больной придурок. Нет! Нельзя так думать, это все Райн. Кеске не виноват. Сам в это не верю. Черт.
Пытаюсь встать на ноги, опираясь на стену. Вот так, почти получилось. Замечает это. Секунда, и он рядом. Еще одна, и я проваливаюсь в небытие.
***
Запястья стянуты за спиной.
Боли уже не чувствую.
Это было бы хорошо, если бы грозило гангреной. Но узлы не настолько крепкие, чтобы совсем перекрыть поток крови. Вроде бы. Я все на том же чердаке. Не знаю, сколько времени. Судя по светлым пятнам на полу - около суток или чуть больше. Кеске тоже тут. Не отлучался ни на секунду. Пытался даже кормить меня. Словно частички прежнего его пробиваются сквозь тонкую пленку ненависти. Может, надежда еще есть? Должно же быть что-то.
Сам он не ест и не пьет, только глотает зеленоватое содержимое ампул. Уже четыре. Гадаю, есть ли у него еще… Чем скорее они кончатся, тем быстрее у меня появится шанс выбраться отсюда.
А еще он разговаривает со мной. Садится на корточки напротив и рассказывает что-нибудь. С совершенно безумным выражением лица. Молча слушаю. Что мне еще остается делать?
Я рад, что он не требовал от меня ответов. До этого момента.
- Он целовал тебя?
Вскидываюсь. Слишком резко. Его лицо меняется, щелочки глаз становятся уже. Ладонь ложится на мою щеку, гладит, а у самого пальцы дрожат. Что это? Ломка? Или от желания свернуть мне шею?
- Целовал… Пихал свой язык тебе в рот… Тоже хочу!
Дергает меня к себе. Сжимаю губы в плотную линию. Ну уж нет. Не позволю.
Никогда не думал, что он умеет рычать. Вообще никогда не думал, что Кеске, ласковый, как котенок, Кеске может стать злобной тварью.
Затрещина.
Уже не удивляюсь металлическому привкусу во рту. Наверное, привык.
Удивительная вещь, вкус крови - он может быть омерзительным, тошнотворным, а может сладким и буквально сносить крышу. Вот сука. Я что, скучаю?
М-да, должно быть, эти двое выбили мне последние мозги.
Меня избивает один, а я думаю о втором. Охуеть.
Хватает за плечи и встряхивает.
- Ты не его. Нет-нет-нет. Слышишь? Ты же мой, мой друг, только мой… - бормочет это, не переставая. Замирает на полуслове, хватается за горло… Ломка!
Отползает назад и судорожно шарит по карманам. Лезет в набедренную сумку. Ничего. Наконец-то! Дергается и зажимает висок с правой стороны. Наклоняет голову. «Вытекает… он вытекает из меня…» - довольно долго повторяет это на разные голоса. Или я тоже сбрендил?
Мечется, не может выбрать. Наконец решается.
- Будь хорошим, ладно? Я вернусь и принесу тебе конфетку.
Глупо хихикает и скрывается на лестнице. Прислушиваюсь. Входная дверь хлопает, торопливые шаги на улице.
Дергаю веревки на запястьях. Крепко. Оглядываю чердак. Какую-нибудь железку бы найти или кусок стекла.
