- Умница. Шики, не Арбитро. Не ОН, а Я. Я, слышишь?
Кивок.
- И трогаю тебя сейчас я…
Медленно, чтобы не спугнуть, прикасаюсь к его животу.
Дергается.
- Тш… Всего лишь я… Помнишь? - хрипло, шепотом.
Пальцы двигаются выше: солнечное сплетение, грудь. Подбираюсь к ключицам…
Напряжен так, что я чувствую, как мышцы перекатываются под пальцами.
- Ну же, расслабься. Это совсем не страшно… даже приятно.
Наклоняюсь и трусь носом о мочку его уха, прикусываю и едва касаюсь губами шеи.
Не отвечает и все также дрожит с плотно сжатыми веками.
М-да…
Бесполезно.
Это становится скучным.
Ну, что ж…
Отпускаю его и молча направляюсь к креслу, скидываю плащ и принимаюсь за ремень, чертовы заклепки мешают его вытащить.
Снимаю кресты.
Иду на кухню: метровая каморка без окон, тут днем-то темно так, что хоть глаз выколи, чего уж говорить про вечерние сумерки. На ощупь нахожу холодильник. Разумеется, он не работает без электричества, но привычка - вторая натура, как говорится.
Достаю бутылку воды и пачку солида.
Ну-ка, посмотрим, где там мой мышонок? Уже забился в свой угол?
Хм, ан нет. Так и стоит у стены.
Прохожу мимо и сажусь на кровать. Прижимаюсь спиной к стене и отвинчиваю пластиковую крышку. Не спеша подношу бутылку к губам, наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц.
Глоток.
- Что ты собираешься делать? - мой голос звучит слишком громко в тишине комнаты. Морщусь. А он наконец-то смотрит на меня.
Вполне осмысленно и без страха. Во всяком случае, так мне кажется в темноте.
- Тебе нужна просто подстилка. Почему ты спрашиваешь?
- Мне неинтересно трахать ничтожество, которое вот-вот сдохнет от страха. Ну, так что?
- Что «что»?! А что я могу сделать?!
- Перестать ныть для начала?
Зло смотрит на меня и только яростно дышит. Что, ответить нечего?
Хлопаю по простыне рядом.
- Иди сюда.
Аккуратно подходит и настороженно опускается рядом.
Протягиваю ему упаковку солида.
- Ешь.
- Я не хочу.
- Просто жри этот блядский бичпакет и не коси под истеричку.
- Эй!
- Да, умница, не делай именно так.
- Да пошел ты!
- Уйду и брошу тебя здесь одного, хавка рано или поздно закончится, и тебе придется выползти на улицу. И что дальше?
- Не знаю… Найду друзей и…
- Да что ты говоришь, наивный ребенок. На первом же повороте тебя загнут и отымеют, пустят по кругу и выебут в твой милый ротик. Как больше угодно. И знаешь, что ты сделаешь? Ничего. Ты впадешь в ступор и будешь плакать, как сучка. И все потому, что Арбитро погладил тебя по попке?
- Да что ты обо мне знаешь?! Что ты вообще знаешь??
- Только то, что ты мне показываешь.
- Да ты… Ты…
- Пытаюсь заставить тебя очухаться, придурок. Мне не нужен послушный раб. Мне нужен ты, каким ты был в нашу первую встречу. Я хочу, чтобы в твоих глазах появилась дерзость. А ты дрожишь от каждого взгляда, как трусливая псина. Может, я в тебе ошибся? И стоило просто перерезать тебе глотку, а? - мой голос звучит устало и… бесцветно? Нет в нем ни презрения, ни злобы, ни раздражения.
Вся усталость навалилось разом. Сейчас я почти уверен, что Арбитро был прав.
Я оставляю тебе это «почти»… Тонкая соломинка, мышонок.
Переубеди меня.
- Ты притащил меня сюда и выебал! Поставил херову тучу условий! Домогался! Это, по-твоему, помощь?!
- Ну… - пожимаю плечами, - как умею.
Шумно выдыхает и облокачивается на стену рядом с моим плечом.
- Ты псих.
- Здоровый бы не стал бегать по мертвому городу с катаной наперевес.
Хмыкает, а я делаю еще глоток из бутылки.
- Давай заново, а? Ты забудешь про свои идиотские условия, а я буду послушным мальчиком. Ну, по мере возможностей…
Ну, что? Вполне приемлемо, хоть и неожиданно. Только вот…
- И никаких вопросов о моем прошлом. Я не испытываю ни малейшего желания рыдать на твоем плече, предаваясь ностальгии. И вообще никаких заведомо дурацких вопросов.
- Я понимаю… зачем это мне, но тебе-то это зачем?
- Никаких дурацких вопросов, я сказал.
- Значит, не ответишь?
- Значит, не отвечу. Ну надо же, за сегодня ты сказал больше, чем за всю неделю. Прогрессируем.
- Это потому что ты не ведешь себя как придурок.
- Это потому что я просто устал.
Молчим оба. Осторожно вытягивает у меня бутылку из пальцев и жадно глотает. Отрешенно наблюдаю.
Находит пробку, закрывает бутылку, вертит ее в пальцах некоторое время, а потом решительно откидывает назад.
Перебирается ко мне на колени. Да ну…
Сил удивляться уже нет, я в каком-то сонном коматозе.
Берет мою руку и стягивает перчатку.
- Давай сначала так?.. Не шевелись. Просто дай мне привыкнуть немного… - неуверенный шепот.
Молчу.
Тогда он осторожно берет мою ладонь и проводит своими пальцами по фалангам, касается сбитых костяшек, очерчивает тонкий крестообразный шрам.
Кусает губы. Что, так интересно?
- Забавная у тебя мордочка. Так и тянет сделать глупость, а?
- Ага…
Подносит мою кисть к губам и языком обводит контуры шрама.
Тянется за второй рукой, стягивает перчатку и с нее.
Таким он нравится мне определенно больше.
Как мало, оказывается, нужно: видимое равноправие - и ты спокоен.
Веки становятся совсем тяжелыми, а мышцы противно ноют.
А завтра такой же день - ничем не хуже, но и не лучше. Бесконечная, непрерывная череда неудач.
