Удержал бы ты наркосиндикат в своих руках, будучи просто клоуном?
- Нужен же мне кто-то, кто сможет вскрыть тебе глотку, когда ты перестанешь приносить пользу.
- Не стоит возлагать таких надежд на маленького сломленного мальчика.
- Не стоит этого мальчика недооценивать. И ты забываешь - у него хороший учитель.
Щурится. И прячет улыбку за сложенными в замок руками. Готов поспорить, то же самое ты думаешь и обо мне. И уже нашел кого-то, кто сможет заменить меня, при случае.
Поднимаюсь с кресла и перехватываю катану за середину ножен. Уже у самых дверей меня нагоняет ответ:
- Только вот сможешь ли ты выдрессировать его, добиться полного подчинения? - Оглаживает взглядом фигурку, скрючившуюся в углу. Ину… Он бесполезен, и мы оба знаем это. Антураж, красивая вещь, секс-игрушка…
Сломленный, изуродованный ребенок.
О, нет. Я не буду ломать своего зверька, напротив, я обучу его. Заставлю преодолеть страх.
А ты, Арбитро, будешь финальной стадией обучения, заключительной.
Твоя главная ошибка в том, что ты уже списал его со счетов.
Напрасно.
Посмотрим, как дорого тебе обойдется это заблуждение.
***
Декабрь…
Плащ и перчатки становятся колом на морозе. Черт… Еще пара кварталов, а я уже не чувствую пальцев. Что уж говорить об открытых локтях и лице. Первый раз в Тошиме так аномально холодно. На улицах пусто, и поэтому я могу позволить себе сутулиться и шататься из стороны в сторону. Устал.
Устал от торчков, от Арбитро и Райна…
Устал сам от себя.
Мне опротивела Тошима с ее бесконечными разборками и вечными воплями, и поэтому я спешу забиться в свою нору и спрятаться там от всего мира, хотя бы на пару-тройку часов.
Уже в темном коридоре вспоминаю про своего маленького пленника. Дверь не заперта, но ты же не настолько глуп, чтобы попытаться бежать еще раз?
А, мышонок?
Просевшая дверь мерзко скрипит, когда я толкаю ее. Словно старый пес не хочет пускать самозванца в хозяйский дом.
Ну ничего, недолго осталось.
Я редко задерживаюсь в одном месте больше пары месяцев, предпочитаю менять жилье.
Усмехаюсь и вспоминаю, чего мне стоила «маленькая неосторожность».
Безобразный шрам от ожога служит хорошим напоминанием.
Так или иначе, надо присмотреть новое убежище. И чем скорее, тем лучше. Но это завтра, а пока…
- Где ты, маленькая рыбка?
Размытое белое пятно скользит по дальней стене. Ага. Вот он ты.
Оставляю катану в старом кресле и направляюсь к свой цели.
«Цель» не особо рада моему вниманию. Жаль.
Мечется из стороны в сторону. Замирает. Сжимается, пытается стать как можно меньше.
- Боишься? Напрасно. У меня не осталось на тебя сил.
- Убийства так утомляют?
Улыбаюсь одними уголками губ. Дрожит от страха, но продолжает дерзить мне. Просто превосходно. Появляется желание поиграть с ним.
- А ты быстро приходишь в себя. Уже не шарахаешься от каждой тени?
Молчит, отворачивается. Глаза привыкли к полумраку, и я вижу, как он нервно покусывает губы. Значит, все-таки страшно?
Тянусь к нему и касаюсь острой скулы.
В панике отталкивает мою руку и отчаянно душит зародившийся крик.
- И что это было?
Хрипло дышит, скорее - панически давится воздухом. Вспоминаю слова Арбитро - неужели чертов масочник был прав?!
- Я жду ответа.
Прикрывает глаза, пытается подавить панику. Жду.
- У тебя руки… холодные…
Че, бля?!
- И что? Принцесса желает только теплых объятий?
Звучит так желчно, что, кажется, во рту отдает горечью.
Еще один глубокий вздох. Наконец-то смотрит мне в глаза, уже без всепоглощающей паники.
- У НЕГО тоже были… холодные руки, в перчатках...
Вот оно что. А если я сниму перчатки, ты станешь податливым и на все согласным?
Заманчиво.
Но… ты должен побороть этот страх. Сейчас.
Шаг. Теперь лицом к лицу. Так близко, что он вжимается в стену, стремясь хоть как-то увеличить расстояние между нами. Зря.
Не поможет, рыбка.
- Не дергайся.
Замирает.
- Смотри на меня. В глаза.
Вот так, смотрю на него в упор и запускаю ладони под рубашку.
Такого ужаса, как в этих огромных глазах цвета ртути, я не видел нигде и никогда.
Часто открывает рот в попытке глотнуть воздуха, как выброшенная на берег рыба. Бесполезно. Хрипит и почти задыхается.
А я глажу его спину, прохожусь пальцами по ребрам, сжимаю бока… и снова, по кругу. Даже через перчатки чувствую, как кожа покрывается мурашками.
Тонкие пальцы сжимают мои локти так сильно, что мне даже больно. Наверняка синяки останутся… Метки…
Меня изрядно веселит эта мысль.
Хмыкаю и продолжаю его откровенно лапать. Извивается и поскуливает.
- Не надо! Перестань… Пожалуйста! Хватит…!
- Ну так умоляй, плачь… Что еще вы, девочки, делаете?
О, сколько ярости во взгляде! Отлично.
Это даже лучше, чем я рассчитывал. Давай, малыш, ненависть придаст тебе сил.
- Не называй меня так, - медленно и очень зло.
- Или что? Откажешься играть с «папочкой»?
Блять… Эта прекрасная, жгучая ярость сменяется паникой и истерическими воплями.
Дергается, в ответ отвешиваю затрещину и прикладываю затылком о стену. Всхлипывает и извивается ужом, пытаясь избежать прикосновений.
Тогда хватаю его за подбородок и заставляю смотреть мне в глаза.
- Мое имя. Отвечай. БЫСТРО!
- Ши... Шики.
